— Вижу самолет, — доложил наблюдатель. С биноклем в руках он застыл у стеклянной стены, врезанной в пространство между потолком и полом.
Постепенно увеличиваясь, транспортник Ан-12 грузно падал по отвесной глиссаде. Такая резкая техника посадки именуется «афганский заход», владеют ею опытные пилоты. И этот четырехмоторный грузовик валился с претензией на вальяжность, но как-то боком, неловко выставив одно плечо выше другого.
Из динамика прошелестел голос командира корабля:
— Прошел дальний привод, к посадке готов.
— Идешь ниже на десять метров, — рявкнул в микрофон руководитель полетов. И простужено забубнил: — Не снижайся резко, Сережа, горизонт!
Из наростов на брюхе самолета, ярко освещенного весенним солнцем, косолапо полезли колесные тележки шасси. Зажженные фары и бортовые огни проигрывали солнечному буйству. Но самолет все-таки дополнительно обозначали, указывая на явную несуразность в небе — позади ярких точек фар, вместо привычных четырех струй выхлопа, отчетливо виднелись три следа, средний из которых затухал.
— Второй двигатель выключен, — сообщил в пространство наблюдатель.
Руководитель полетов очередной доклад воспринял, привычно осматривая мониторы. Однако мельком глянуть в блистательно расцвеченную солнцем стеклянную стену тоже успел. Пожара, слава богу, не заметил.
Наблюдатель считался опытным специалистом, подтверждением чему являлся нагрудный знак первого класса. Старослужащий спец с сержантскими лычками, всякое разное повидавший за последнее время, сейчас просто крепче сжал бинокль, угадав вопрос руководителя полетов:
— Огня не наблюдаю, — и без паузы добавил: — Четвертый двигатель выключился!
Сверкая люстрами, по рулежке помчались пожарные машины — в дополнение к дежурным, уже маячившим в конце полосы.
— Третий двигатель выключился! — волнение в голосе наблюдателя едва угадывалось, однако кто-то, тем не менее, вскочил на ноги.
Стеклянная стена наблюдательного пункта выглядела как французское панорамное окно от потолка до пола. Но более всего она смахивала на боковую стенку аквариума, взятую в железный уголок. И там, за толстой стеной хорошо вымытого стекла, мир представлялся аквариумом. В том мире четырехмоторный транспортник казался майским жуком, который летать не должен. Но летает, потому что не мучается загадками природы.
Над ЦРП висел ровный гул, изредка перебиваемый вразнобой звенящими телефонами. Рядом с фоном, таким характерным для занятных своим делом людей, висел портрет Бориса Ельцина, первого и уже бывшего президента России. Привычная обстановка, обычный рабочий день, хотя текущих дел на вышке убавилось. Пылесосом Зонального Центра небо над аэродромом было расчищено, а очередные взлеты отменены. Продолжая бубнить в микрофон, руководитель полетов с чувством раздавил пожеванную, но так и не прикуренную сигарету.