Весеннее солнце слепило через стеклянную стенку КДП, заставляя сержанта-наблюдателя моргать чаще:
— Шасси выпущены! Закрылки в посадочном положении! Первый двигатель дымит! Огня не наблюдаю!
Технический персонал башни прилип к окнам. Уже без приборов отчетливо наблюдалась беда: у скособоченного майского жука три винта болтались безвольными флюгерами во встречном потоке. А оставшийся живым один, за всех отдувающийся двигатель номер один, отчаянно парил.
— Первый горит! — подтвердил очевидную картину наблюдатель.
Словно пьяный гуляка, промазавший мимо стула, транспортник Ан-12 неуклюже плюхнулся на торец полосы в полной тишине — система пожаротушения залила последний живой двигатель на излете.
Лизнув бетон, колеса взвизгнули жалобно и истерично. Плюнули дымным облачком, но неласковую встречу выдержали. Грузная туша самолета припала на копчик и поначалу дернулась, а потом выровнялась с прискоком, клюнула носом. Точки опоры казались неустойчивыми, инерция пушинкой несла многотонную массу вперед. Передняя стойка шасси, вздрагивая на стыках плит, на бегу приняла свою долю груза. Помедлив, она плавно просела.
С очередной пожеванной сигаретой во рту руководитель полетов матерился в телефонную трубку, зрители на стоянке, размахивая руками, радостно орали, добровольцы бежали в конец полосы. А транспортник катился, катился, сбавляя скорость, и всё ниже припадал к земле тяжелыми крыльями.
Справка. Ан-12 — четырехмоторный военно-транспортный самолет, получивший прозвище «сарай» от своего создателя, авиаконструктора Антонова.
ВПП — взлетно-посадочная полоса. Эта часть аэродрома предназначена для взлета и посадки самолетов.
КДП — командно-диспетчерский пункт.
ЦРП — центр руководства полетами.
РП — руководитель полетов.
Глиссада — траектория полета самолета, снижающегося при посадке.
ЗЦЕС — зональный центра единой системы организации воздушного движения.
Раненых начали выносить сразу же, едва опустился хвостовой трап.
— Ого, какая встреча, — Петр Груздев привстал с носилок. — Ты посмотри, Степа, оркестра только не хватает!
Подниматься сил не было, но Беседин краем глаза все-таки посмотрел.
На бетоне взлетной полосы наблюдалось столпотворение и кутерьма. Меж носилок суетились белые халаты, с двигателей капала пена. А у подкатившего автобуса вырастала гора сумок, баулов и еще каких-то ящиков с коробками. В брюхо транспортника, кроме раненых, с утра много чего напихали, и сейчас это все поспешно извергалось наружу.
В лихорадочном, но осмысленном движении муравейника вокруг матки участвовали не все, экипаж самолета отстраненно наблюдал за работой спасателей.