Паук слабо кивнул, принимая мой ответ, но по глазам я понял — он мало поверил моим словам. Хотя виду не подал. Да и похер на него…

— Может, всё-таки присядем? — предложил он с той же безупречной вежливостью. — Нам есть что обсудить.

Я слегка помедлил, но всё же решил не доводить ситуацию до абсурда. Раз уж впустил, будем вести диалог:

— Конечно, проходите, Евгений Эдуардович. Только хоромами похвастаться не смогу, сами понимаете, квартира съемная. Пойдёмте лучше на кухню, там и сядем.

Мы действительно прошли на кухню и уселись друг напротив друга за небольшой столик.

— Чай, кофе? — предложил я с легкой иронией, но тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Хотя нет, давайте сразу к делу. Что у вас ко мне? Слушаю.

Паук невозмутимо потёр переносицу, выдержал паузу и заговорил, внимательно глядя мне в глаза:

— Странное дело выходит, Максим Сергеевич. Подозреваемый в убийстве блогера Харитонова, гражданин Кропоткин, его сосед, никак не сознаётся. И даже пришли результаты экспертиз, которые выдают серьёзные нестыковки в этом деле.

Я пожал плечами, стараясь не выдать никакой реакции:

— Бывает. Вы — следователь. Ваша работа эти несостыковки проверять и устранять. При чём тут я?

— А притом, — голос Паука стал чуть суше, — что вы выезжали на место происшествия. И мне любопытно, в каком качестве вы там оказались?

Я моментально насторожился и ответил вопросом на вопрос:

— А это сейчас к чему?

Но Паук не дрогнул и мягко продолжил, глядя на меня с едва заметной улыбкой:

— Вы ведь не сотрудник следствия и даже не оперативник. Вы аналитик из штаба, Максим Сергеевич, бумажный работник, как это говорят. К чему же вам такие выезды?

Я выдержал его взгляд и ответил ровно:

— Я уже вам об этом говорил. Выезжал неофициально. В свой выходной день стажировался, так сказать, перед переводом в уголовный розыск. У нас, помню, был об этом разговор, если это можно так назвать. Мы заново будем все обсуждать?

Паук молча покачал головой. Потом будто бы нечаянно обронил:

— Похвально, Максим Сергеевич, похвально, что вы в свой выходной проявили инициативу… Но есть ещё один момент. Адвокат, про которого вы недавно узнавали, ваш этот самый Гуинплен — это как раз-таки отец погибшего блогера Харитонова.

Я на секунду замер, а потом спросил, все еще не веря тому, что услышал:

— Что?

Паук снова слегка усмехнулся, явно довольный, что смог задеть мой интерес. Затем продолжил:

— Считайте эту информацию моим небольшим подарком, Максим Сергеевич. Пользуйтесь, только с одним условием: если накопаете что-то важное по делу Харитонова, то уж поделитесь со мной в первую очередь.