— Замечательно, — произнёс зам, не поддавшись. — А Яровой с вами?

— Да, — кивнула она.

— Тогда так. К вам сейчас подойдёт посетитель. Можно сказать, коллега. Из Москвы. Ну, из смежной структуры. Не уходите, примите, поговорите.

— Да-да, конечно, — быстро ответила Кобра и, не дожидаясь конца реплики, привычно шлёпнула трубкой об аппарат.

В кабинете повисла тишина, напряженная, как перед грозой.

* * *

В дверь постучали — осторожно, мягко, словно боялись потревожить.

— Войдите! — резко бросила Кобра.

Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Владимир Алексеевич Черненко. Тот самый, из управления «М» ФСБ России. Вежливый кивок, спокойная осанка, на лице — безупречно отточенная улыбка.

— Добрый день, разрешите? — спросил он формально, прекрасно зная, что ему никто не откажет.

— Входите, конечно, — сухо ответила Оксана.

— Рад вас снова видеть в добром здравии, — произнёс Черненко, пожимая руки нам обоим.

Сын моего старого знакомого из КГБ. Тот самый полковник, на которого я вышел через Кузьмича, соседа по даче. С ним мы совсем недавно провернули операцию по разоблачению оборотня в погонах — следователя Сметанина, Бульдога.

— Что вы хотели, Владимир Алексеевич? — спросила Кобра, прищурившись.

— Извините, Оксана Геннадьевна, — мягко отозвался он. — Вопрос у меня сугубо конфиденциального характера к Максиму Сергеевичу. Прошу прощения, но разрешите переговорить с вашим сотрудником наедине? — при этом полковник кивнул на меня.

Оксане это явно не понравилось. Она напряглась, нахмурила брови, постучала ноготками по столешнице — коротко, гулко. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд стал тяжёлым, с явным недоверием. Но ответ прозвучал не так резко, как можно было ожидать по выражению лица.

— Конечно, понимаю… — протянула она, но голос звучал натянуто. — Но какие у вас могут быть дела к моему подчинённому, о которых нельзя рассказать мне? Я его непосредственный руководитель. Начальник уголовного розыска.

Черненко выдержал паузу и, надо отдать ему должное, улыбку не потерял. Наоборот, натянул её ещё шире, но не фальшиво — умело, мягко.

Видно было, что действительно уважал Коробову.

— Ещё раз извините, — сказал он негромко, но предельно отчётливо. — Служба такая. Не могу об этом говорить. Но уверяю вас: ничего такого… нет, точнее, хочу заверить — если всё получится, вы обо всём очень скоро узнаете. Всё узнаете.

Он перевёл взгляд на меня:

— А пока… где мы могли бы переговорить с Максимом Сергеевичем с глазу на глаз?

— Что ж… — выдохнула Кобра и встала из-за стола. — Разговаривайте здесь. А я пойду… в ИЦ схожу, карточки гляну, давно собиралась.