* * *
Друзья! Пока ждёте продолжение «Последнего героя», хочу порекомендовать вам другой свой роман, тоже в жанресовременного боевика . Это история о том, как террористы готовили теракт в Крыму — и о тех, кто им помешал.
ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ: https://author.today/work/407521
Глава 18
Чистильщик замер, но лишь на мгновение. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел, что я держу полозья и не даю загнать себя в пылающую печь.
Как⁈ — читалось в его взгляде.
Но в следующую секунду он рванулся вперёд, всей своей массой навалился, пытаясь дожать и вдавить меня в огонь.
Для него, кажется, не имело никакого значения то, что я больше не похож на труп или доходягу. Он был полон решимости выполнить задачу и спалить меня.
Моя рука выдержала натиск. Я собрал всю силу и свободной рукой резко ударил его в живот, туда, куда смог дотянуться. Удар получился мощным и неожиданным для него. Чистильщик охнул, воздух со свистом вырвался из могучей груди, и он ослабил хватку.
Я не дал ему времени опомниться. Схватил его обеими руками за фартук, рванул к себе и, используя его как опору, спрыгнул со стола-каталки. Одновременно разворачиваясь, я использовал весь импульс прыжка и швырнул тушу на железное ложе. Туда, где только что был сам.
Полозья заскрежетали, тележка поехала вперёд. Я упёрся всем весом и толкнул.
Стальное полотно резко задвинулось внутрь печи. Чистильщик завопил, изогнулся, пытался зацепиться за стены, но я дёрнул тележку с такой силой, что его пальцы сорвались. Он улетел прямо в раскалённую топку. Его крик утонул в пламени.
Я захлопнул массивную дверцу и только тогда отошел и перевёл дыхание. На секунду прислонился лбом к холодному бетону стены, чувствуя, как ад внутри печи бьёт жаром.
Скольких ты отправил туда, мясник?
Отдышавшись, я посмотрел на свою руку. Кожа на ладони и пальцах была красной, покрытой пятнами ожога, но не обугленной, как я ожидал. Ни страшной раны, ни боли — лишь сильное покраснение и странное, едва уловимое покалывание.
Пальцы даже вполне слушались.
— Неплохо… — прошептал я.
Неплохо быть почти неуязвимым в схватке с сильным врагом, но долго ли продлится действие препарата, я не знал.
* * *
Я кинулся к Мордюкову. Он был без сознания, но жив — грудь поднималась, хоть и редко и тяжело. По крайней мере, новой крови я не увидел, а это давало слабую надежду на его спасение. Я скинул с себя рубаху, разорвал ткань на длинные полосы и перетянул ими рану, насколько хватило сил и опыта.
— Потерпи, Сёма… — проговорил я, глядя на его побледневшее лицо. — Потерпи, не вздумай умирать, слышишь?