Один глаз.
Холод прошёл по спине. Он понял.
— Твою мать… — выдохнул Коля. — Дирижёр.
А в голове звенело только одно: «Где же ты, Макс?..»
Глава 8
Шульгин быстро оглянулся в поисках хоть чего-то, чем можно было обороняться. Понимал — с голыми руками против этого урода не выстоишь. До ближайшего кия шагов десять, бильярдные шары давно раскатились по полу и валялись где-то в стороне, вне досягаемости. Дирижёр стоял напротив и не двигался, словно высеченный из камня идол. Только едва заметный поворот корпуса выдавал готовность к броску, хотя внешне он выглядел расслабленным, как будто ему всё это наскучило.
Надо рисковать, решил Коля. Сделал резкий выпад вперёд, выбросил двоечку — прямой левой, за ним правый, короткий и быстрый. Он бил точно в челюсть, помнил ещё со времён занятий боксом: именно в подбородок по статистике приходится большинство нокаутов. Ноги тоже вовсю участвуют — вес переносится на переднюю, корпус слегка проворачивается, плечо закрыло подбородок. Всё по правилам. Только вот правила с Дирижером не работают, и кулак проваливается в пустоту.
Савченко легко ушёл, прочитал движение соперника в зачатке. Другой на месте Шульгина наверняка потерял бы равновесие, вложившись в удар, но Коля сумел удержаться — техника и привычка не давали рухнуть. Он резко развернул корпус и вмазал правой, влив силу всего тела, как учили, от носка сзади стоящей ноги, с разворотом бедра. Но и этот удар прошёл мимо.
Дирижёр скользил в сторону, уходил от атак играючи, но сам не бил. Лишь наблюдал из-за черных стекол, как охотник, дразнящий загнанного зверя.
— Играешь со мной, сука⁈ — прорычал Коля, не понимая, почему тот выжидает. Почему не бьет.
И только в следующий миг понял. Из-под складок плаща блеснуло стекло. В руке Дирижёра оказался шприц. Не пластиковый, а стеклянный, старого образца, с металлическими вставками.
— Твою мать… — мелькнуло у Шульгина, и в этот-то момент его противник сделал стремительный бросок, точно коршун на добычу.
Жёстко ухватив за плечо, он другой рукой воткнул иглу прямо в шею. Поршень вошёл в корпус до конца. По венам разлилось жгучее пламя, словно кипяток. Коля заорал, вложив последние силы в отчаянный боковой.
Его костяшки впечатались в висок противника — хрясь! — с такой силой, что обычный человек свалился бы замертво.
Но Дирижёр от пропущенного удара лишь качнулся, мотнул головой, и всё. Он будто нарочно его пропустил, чтобы ничто не мешало сделать эту молниеносную инъекцию. А у Коли руки обмякли, силы ушли, кулаки соскользнули вниз. Мир поплыл.
Последней мыслью было: «Что ты мне, тварь, вколол? Макс, надеюсь, ты его достанешь…»