— Ну, сука… — бормотал он, — долбо*бы… олени на дороге…
Он снова ударил по тормозам. Машина встала.
И тут дверь «Газели» резко отъехала, а глаза Бульдога полезли на лоб.
Глава 4
Из нутра битой старушки слаженно, как на тренировке, высыпали люди в чёрном камуфляже, тактических балаклавах и бронежилетах. На спинах отчётливо читалось: ФСБ России.
— Сука… — выдохнул Бульдог, побледнев и вытаращив глаза. — Какого рожна?..
Сзади нас уже встал, приперев, наглухо тонированный внедорожник. Двери распахнулись, и оттуда тоже выскочили бойцы спецназа ФСБ, державшие оружие наготове.
Я медленно улыбнулся, расстегнул рубашку… и показал приклеенный к груди микрофон.
— Сюрприз, Аркаша, — сказал я тихо, глядя ему в глаза. — Конечная остановка.
Он вмиг стал белее снега, на лбу выступили крупные капли. Бульдог на автомате вытащил ярко желтый платок, чтобы вытереть пот. Но не успел. Двери распахнулись, и его выволокли несколько пар рук, утрамбовав мордой в асфальт.
Второго, что сидел за моей спиной со стволом, постигла такая же участь.
Я выбрался из машины, вдохнул прохладный воздух и размял затекшие плечи. С меня быстро сняли наручники. В этот момент из «Газели» вывалился довольный Кузьмич — всё так же в своей потертой от времени тельняшке, только поверх неё — бронежилет.
— Привет, сосед! — гаркнул он на всю округу. — Ну, как всё прошло?
— Отлично, — улыбнулся я, отлепляя от груди устройство звукозаписи. — Спасибо, Кузьмич.
— Да мне-то что, — отмахнулся он, — это вон, ребятки хорошо сработали.
Ко мне подошёл крепкий мужчина лет под пятьдесят. В тёмной куртке, простых джинсах, но шаги и взгляд сразу выдавали в нем старшего во всей этой операции.
— Владимир Алексеевич Черненко, — представился он, протягивая руку. — полковник ФСБ, управление «М». Это мы с вами общались по телефону.
— Очень приятно, — пожал я его ладонь, твёрдую, как подкова.
Фамилия засела в памяти, будто отозвалась из прошлого.
— Черненко… знакомая фамилия, — произнёс я вслух. — А генерал КГБ Черненко Алексей Владимирович случайно не ваш родственник?
Мужчина чуть задержал взгляд, потом кивнул:
— Это мой отец. А вы с ним знакомы были?
Я внутренне усмехнулся. Знаком? Было дело… Но вслух я сказал:
— Нет, лично не довелось. От старших коллег слышал.
— Понимаю. Он уже давно оставил службу… И, к сожалению, пять лет, как его не стало, — сказал Черненко ровным голосом, но на секунду взгляд потемнел.
— Соболезную, — произнёс я.
— Да ничего, — отмахнулся он. — Отец прожил долгую, насыщенную жизнь.
Сын моего старого знакомого говорил так, словно сам ещё не до конца смирился. Даже за пять лет.