Стейк оказался действительно на удивление хорош — сочный, с лёгкой корочкой, розовый на срезе, пахнущий дымком. Я отрезал кусок, пока жевал, обвёл взглядом пустой зал и, положив вилку, спросил:

— А к чему такая конспирация? Почему не у тебя в кабинете?

Бульдог пригубил кофе, откинулся на спинку стула.

— Пойми, Макс… тот мент, ксиву которого ты мне передал, действительно оказался московским опером. Не подделка. Всё настоящее. И тут, как я понял, ниточки тянутся в Москву.

— Ну и что дальше? — нахмурился я.

— Что дальше… Я обвинение и подозрения с тебя снял, но ты пока не высовывайся. Пускай все думают, что ты в тени, ничего не копаешь, никуда не лезешь. И возвращение твоё мы официально нигде не афишировали. Я по своим каналам проверю всё, что можно.

— Так я бы мог помочь, — пожал я плечами.

— Нет, Макс, подожди. Ты громко засветился, и сейчас надо действовать аккуратно. Всю цепочку вытащить наружу.

— А что за цепочка? Кто меня хотел грохнуть? — спросил я прямо.

Бульдог понизил голос:

— Вот в том-то и дело, что пока непонятно. Официально я добиваю старые дела Валькова, плюс веду дело о покушении на тебя.

— Но я ведь заяву не писал.

— И не пиши пока. Я же говорю — работаем осторожно. И мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что знаешь.

— Да что я знаю? «Ниву» взорвали. Потом двое загнали меня в лес, хотели пристрелить, потом один укокошил другого. Кстати, автоматчика-то нашли?

— Нашли. Когда мы туда приехали, он уже был мёртв.

— Ясно. Кровью истёк?

Я посмотрел на Сметанина очень серьезно, давая понять, что это не дежурный вопрос, и он покачал головой.

— Нет, с простреленной головой. Кто-то добил его.

— Это точно не я, — отрезал я.

— Знаю, — кивнул Бульдог.

Мы ещё немного поговорили, обсудили детали. Он, как и обещал, рассчитался за обед. Пускай платит — долг за те выкрутасы, что он против меня устроил, всё равно этим не покроешь.

— А где твоя тачка? — спросил он, закуривая уже на улице.

— Забарахлила. Я на такси поехал.

— Ну, давай, подброшу.

— Не надо, просто ещё раз вызову такси.

— Брось, Макс, — махнул он рукой. — Садись, мне не сложно.

Мы подошли к чёрному седану. Я пригляделся — не похоже на служебную машину.

— Это что за зверь?

— Взял в каршеринге. Не люблю служебные — никакого комфорта.

— А ты, значит, к комфорту привык, да? — усмехнулся я. — Обычный следователь, а запросы…

— Я, между прочим, следователь по особо важным делам Следственного комитета Российской Федерации, — расправил плечи Сметанин. — Это тебе не хухры-мухры.

— Ну да, ну да… — усмехнулся я.

— Да ладно, — хлопнул он меня по плечу, — чего ворчишь, как будто подозреваешь меня в чём-то.