— Ах… отпусти, скажу, — прохрипел он, скрежеща зубами.

Я отпустил палец, тот зло глянул исподлобья, как волк. Вскочил, осмотрелся, потом залез на нары, сел, почесал затылок и сплюнул на пол.

— Ну, давай, я слушаю, — сказал я, скрестив руки.

— Ну это самое… Короче… Нас здесь десять пацанов в лагере, — выдавил он.

— Кого это «нас»? — бровь у меня сама собой взлетела.

— Мы… группой шли. Сбежали, понял? С особого строгача дернули — и вот…

— Сбежали? — я криво усмехнулся. — Да с особого не сбегают. Живыми, по крайней мере, не выходят.

— Нам, допустим, помогли, — хмуро сказал он, потирая палец.

— Кто помог? — спросил я.

— Да х… его знает, — он нервно оглянулся, — кто они такие. Через уважаемого человека вышли, мол, всё будет ровно. Мы поверили, — зэк пощупал рану на голове. — Побег замутили, калитку распахнули. И вот…

— Ну, и что просили взамен? — перебил я. — Не бывает, чтобы просто так свободу дарили.

— В том-то и подлянка, — хмыкнул урка. — Сказали: «Сбежите — отпустят. Даже бабки подкинем, мол, по мульту каждому. Только делайте, что скажем». Ну мы и впряглись. Думали, в натуре шанс, меценаты, мать их. Ага, щас…

Он зло глянул в пол, кулаки сжал.

— Нас потом как лохов собрали, вертушкой сюда притаранили. Сидим тут, как в ШИЗО, только ещё хуже. Одна кича сменилась на другую, только этапом никуда не повезли — сразу в глушь загнали. И держат, падлы. Нагрели по полной.

Он сплюнул, ухмыльнулся криво и снова выругался:

— Вот такие дела, начальник…

— Ну так что с вас требуют? — спросил я, глядя прямо на зэка. — Что выполнять должны?

Тот поёрзал на нарах, прищурился и ответил не сразу, будто собирался с мыслями.

— Точно не знаю. Но краем уха слышал… Завалить мы должны.

— Завалить? Кого? — поднял брови я.

В бараке пошёл гул, народ зашептался. Слово слишком понятное, чтобы оставались сомнения.

— Что значит «завалить»? — пробормотал врач.

— Завалить — значит пришить, — зэк проговорил это спокойно, смотрел при этом не на меня, а в пол. — Сказали, выпустят нас в тайгу. Найдём тех, кого скажут, завалим — тогда свобода наша и бабки тоже. Короче, лохов пустят в лес, а мы за ними…

— Погодите, — снова поднял голос Евгений, явно волнуясь. Он встал, поправил очки и обратился сразу ко всем. — Товарищи… друзья… господа… А вам не кажется, что под «лохами» как раз нас подразумевают?

В ответ на его слова Ворон рыкнул, скривив физиономию:

— Ты чё несёшь, козлобородый? Ты, может, и лошара, а я нет, говори за себя.

— Тихо! — бросил я, резко. — Сейчас мы слушаем этого…

Глянул на зэка, спросил:

— Кстати, как тебя там кличут?