В секунду прикинул, что никакого МФЦ теперь с этой квартирой он ещё пятилетку не увидит.

Затем снова затараторил:

— Может, подождать, когда… Кто-то выйдет из них в магазин или…

— Так ты знаешь, кто там живет все-таки?

— Ну да, там трое парней, — пожал он плечами, пришлось признаться.

— И как же их зовут?

— Вот как зовут, не знаю. Знаю, что один у них широкий и толстый, как кабан, другой худой, как шпала, а третий коренастый и тупой. Но каждый из них уже сказал, что если меня еще здесь увидит, ноги выдернет. Блин, я, как бы, не хочу с ними вообще встречаться, можно я пойду уже? А вы попробуйте, постучитесь, вдруг откроют. Ну, хотя, навряд ли, но…

— Ладно, иди уже, коммивояжер, — сказал я лощёному.

— Ну… только… я должен закрыть квартиру, ключ у меня, — жалобно произнёс тот. — Пожалуйста, тогда, если вас всё устраивает, если всё вы просмотрели и…

— А квартира зимой-то хоть тёплая? — спросил Грач.

— Конечно! — закивал Стасик, как дрессированный болванчик. — И посмотрите: окна выходят на тихую улицу, она практически не проездная. Недалеко детский сад, а метрах в пятистах — школа. У вас есть семья, Максим? Дети есть?

— Точно не знаю, — ответил я, задумавшись, вспомнив про рыбака Степанченко, от которого, собственно, и зависело, есть ли у меня дети или нет.

Риэлтор опешил, замер с открытым ртом и пробормотал:

— Как это… не знаете?

— Не твоё дело. Всё, выходим, — сказал я.

Мы вышли. Риэлтор поспешно замкнул дверь и рыбкой юркнул вниз по лестнице.

Мы с Грачом подошли к соседней двери — той самой, откуда доносился грохот. На площадке всего две квартиры: наша и этих музыкантов. Из-за стены бухали барабаны, звенел хэт, гремели тарелки, бил бас. Гитара визжала, и голос вокалиста сорвался на тонкий фальцет и завопил:

— Живи быстро — сдохни громко!

Мы нажали на звонок. Естественно, не услышали ничего. Только какой-то дребезжащий отклик, будто он где-то внутри жалобно звякнул, и всё. При таком шуме определить, работает он вообще или нет, было невозможно.

Я поискал электрощит, чтобы вырубить пробки, но его здесь не было. Похоже, он был либо внутри, либо еще где-то — я не нашёл, чем обесточить эту квартиру и этих грёбаных музыкантов.

Мы с Грачом дождались окончания песни и, пока не зазвучал следующий квартирный хит, начали пинать дверь так, что думали — щас она и сдастся. Судя по следам, её пинали здесь не раз и не два, дверь оказалась старой, советской закалки и на удивление крепкая. Выбить не вышло, но шороху навели.

— Кто там? — рявкнули за дверью.

— Хрен в пальто, открывайте, меломаны. С соседями будете знакомиться!