Они вспыхнули и тут же дали густой едкий дым. Я захлопнул коробок, чтобы ограничить доступ воздуха — дымовуха сработала. Шёл едкий, вонючий дым. Раз — швырнул коробки в форточку. Оставалось ждать.

Музыка стихла, послышались маты, хрип и кашель. Я тем временем вышел на лестничную площадку.

Двери распахнулись. Сначала повалил дым, а потом повалили и они — соседи.

— Твою мать, горим! — закричал один, толстый, с жиденькой бородёнкой.

Следом выскользнул коренастый, лысый, с глупым лицом. Последним выполз худой и сутулый, намотав на морду какую-то тряпку. Ага — трое их. Как там говорится, ударник, соло-ритм и бас.

— Ну здравствуйте, бременские музыканты, — сказал я, когда они наконец перестали задыхаться и шарить по смартфонам в поисках некоего номера, наверное, пожарных.

— А ты ещё кто такой? — воскликнул толстый, кашляющий и с жидкой бородёнкой.

— Здравствуйте, я ваша тётя, вернее, сосед, — сказал я и шагнул в квартиру, потеснив его на лестничной клетке.

— Куда прёшь? Там пожар.

— Никакого пожара, — пояснил я. — Это дымовуха, обычная.

Тем временем дым уже рассеялся, вполне дышать можно.

Толстый нахмурился:

— Так это ты, что ли, всё замутил? — спросил он, глядя на меня прожигающим взглядом.

— Вы же по-другому не хотели открывать, — ответил я, — на конструктивный диалог, так сказать, не шли. Ну, пришлось слегка проявить смекалку.

— Ну пойдем, поговорим, — угрожающе махнул рукой толстяк и первым зашел за мной в квартиру.

Все остальные ввалились за ним, дверь захлопнулась.

В квартире была самая настоящая репетиционная точка. Стены завешены коврами и кусками поролона, чтобы не резонировало. На полу старый палас. У стены ударная установка «Ямаха». Комбики мощные, с золотистыми лейблами «Marshall». Микрофон на стойке. Рядом — микшерный пульт и клубок проводов. Всё как надо.

— Значит так, граждане потерпевшие, — выдал я. — Я заселяюсь в соседнюю квартиру. В основном я на работе, могу вас и не слышать. Играть можно, ваша безвкусица никому не мешает, когда меня нет. Но когда я дома, давайте без цирка.

Толстый округлил глаза.

— Да пошёл ты вообще, — прорычал он. — Обурел?

— Мы сейчас тебя с лестницы спустим, — процедил коренастый и сделал шаг вперёд. — Нас-то трое, ты чо думал?

Было очевидно одно — с такими соседями жить будет интересно.

— Морок! — воскликнул худой, обращаясь к толстяку. — Может, не надо?

Патлатый, худой и бледный, как смерть. Выглядел он самым безобидным из троицы. Самый что ни на есть кандидат позвонить в полицию.

— Ментов ведь может вызвать, — пробормотал он, посматривая на коренастого.