— Странный ты какой-то… Турист, говоришь?

— Угу…

— Мне некогда, — покачал головой мужик. — Сезон сейчас. На рыбалку идти надо. Сезон — он год кормит. А это целый день уйдёт, в два конца-то…

— Отец, тебя как звать? — спросил Лёха, выдерживая паузу.

— Чалтыс я, — неохотно ответил хозяин, почти не разжимая губ.

— Слушай, Чалтыс, — снова улыбнулся Лёха. — Я ж не на халяву. Рассчитаюсь. Денег у меня нет… но есть лодка с мотором. Я её тут по дешёвке прикупил, думал, справлюсь. А силы переоценил, заплутал по вашим местам. Ни к чему она мне теперь. Забирай лодку с мотором, а меня добрось до города. Договор?

— На моторе каком? — прищурился Чалтыс, взгляд его стал внимательнее.

— «Ямаха», — гордо сказал Лёха. — Не фуфло китайское. Движок огонь… Пятнадцать кобыл.

Мужик молча перевёл взгляд на жену, та едва заметно дёрнула плечом. И Лёха понял, что разговор сдвинулся с мёртвой точки.

— Всё оно сейчас в Китае клепается, — хмыкнул Чалтыс, но глаза у него блеснули, интерес не стал скрывать. — Ну, пойдём, покажешь лодку. Турист.

Он отошёл к полке, взял оттуда охотничий нож с костяной рукоятью, по виду самодельный, тяжёлый, с узким клинком, и повесил на пояс. Следом потянул с гвоздя моток тонкой, но явно прочной верёвки.

— Это тебе для чего? — спросил Лёха, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Тайга, — спокойно ответил старик. — Без ножа и верёвки я из дома не выхожу.

— А-а… понимаю, — закивал Лёха. — Дикие у вас места.

Чалтыс не ответил. Подошёл к стене, снял с крюка ключи, похожие на автомобильные, сунул в карман и коротко кивнул:

— Пошли.

Они вышли из дома, прошли немного по берегу, к пирсу. Лёха указал на трофейную лодку:

— Вот она. Смотри, какая красавица. Мотор ещё на обкатке, считай. Новье, в натуре.

Старик прищурился, посмотрел внимательно.

— Откуда ты знаешь, что он на обкатке, если ты сам с рук купил?

— Продавец сказал, — пожал плечами Лёха.

— Продавец, может, тебя и обманул, — холодно бросил Чалтыс.

— Да, может… но, вроде, честный, — проговорил Лёха.

— А ты знаешь, что обманывать нехорошо? — голос старика стал вдруг твёрдым, с металлической ноткой.

Лёха напрягся, почуяв неладное.

— Ну, короче, отец, мы договорились, да? Вот, забирай, а меня отвезёшь, — сказал он, стараясь держаться бодро.

В ответ Чалтыс кинул ему моток верёвки:

— Вяжи себе руки.

— Чего?

— Руки вяжи…

И в ту же секунду он выхватил нож, шагнул вперёд и выставил руку с клинком. Ни следа добродушия, во взгляде его теперь застыл холод.

— Ты… чего? — опешил Лёха, пятясь.

— Я сказал — вяжи! — наступал Чалтыс, поигрывая ножом.

— Отец, ты чё… не дури. Отвези просто до города, и всё, — заговорил торопливо Лёха.