Будь он местным, знал бы, что сюда бежать нельзя.

Мы сбавили шаг, подошли уже спокойно.

— Ну ты и сайгак, — сказал Шульгин. — Вроде, немолодой, а бегаешь как угорелый. Куда спешим?

— О, мужики! — разулыбался Михалыч, все ещё не вынимая рук из карманов. — Привет! А вы что тут? Вы тоже это… прибарахлиться, да?

— Тоже, — кивнул я. — Только ты давай, показывай, что у тебя там за пазухой.

— Да ничего у меня нет, мужики! — замотал головой он.

— Руки вытаскивай.

— Да вы что, — пробормотал Михалыч, — я просто гулял.

— А что бежал-то? — спросил я с усмешкой, глядя прямо ему в глаза.

— Да я люблю бегать, — пролепетал Михалыч. — Я каждый день пробежки устраиваю.

Я залепил ему подзатыльник. Он вскрикнул, схватился за голову.

— За что? — взвыл он.

— За враньё, — резюмировал я. — Ведь сам понимаешь, что не прокатит, ну чего резину тянуть?

И в этот момент из-под куртки у него выпал кошелёк, причём явно женский — сиреневый, со стекляшками по бокам, тоже потёртый, как и сумка той покупательницы. Я поднял его, открыл — там были карточки, какие-то чеки, проездной билет, пачка налички.

— Так вот ты кто, — сказал я. — Уазик у тебя угнанный, ты сюда и приехал-то «на заработки», да? Придётся тебя местным сдать. Гастролёр хренов.

— Мужики, мля… не губите, — завыл Михалыч. — Я ж… мне на зону никак нельзя, у меня дети, жена… Четверо по лавкам.

— Ой, да не п*зди, — поморщился Шульгин. — Как зовут детей?

Михалыч хотел что-то сказать, тут же запнулся и замолчал, имён сходу не придумал — враньё сразу видно. Я окинул его взглядом с ног до головы, и он окончательно поник.

— Короче, — сказал я, — есть для тебя небольшая работёнка.

Я сунул ему тысячную купюру — всё из того же кошелька. Он потянул руку, но я убрал деньги обратно.

— Э, сначала работа, — сказал я.

— А чего делать? — оживился жулик.

— Так, слушай, — заговорил я, — мы ищем таксиста по прозвищу Барабаш. Толстяк, ездит на белом «Рено Логан», обычно стоит у центральных ворот рынка. Ты будешь караулить. Как только он появится — звонишь нам. За это платим вдвое больше.

— А аванс? — спросил Михалыч.

— Нет. Аванса нет. Сначала дело сделал — потом деньги.

— А этот что? Барабаш — бандит? — робко спросил он.

— Какая тебе разница, кто он?

— Я так-то своих не сдаю, — надулся Михалыч.

— Каких своих? — усмехнулся я. — Бандит тоже, нашёлся… С большой дороги. Не смеши. Он нам нужен как свидетель. Понял задачу?

— Да, начальник, — кивнул он, и в голосе послышалось смутное согласие.

— Вот так-то, — одобрительно проговорил я. — А сейчас идёшь и отдаёшь кошелек той тётке, говоришь, что ты его нашёл, на земле лежал. И смотри — мы за тобой наблюдаем. Не вздумай удрать.