Я рванул вперёд, сокращая дистанцию, и тянулся к укрытию в чащобе. Сзади уже палили, земля вздрагивала от выстрелов. На вышке зажёгся прожектор, его жёлтый хищный глаз прорезал тьму и скользнул по земле, как лезвие. Прожектор чиркнул по моим ногам, поймал в фокус и заставил меня прыгнуть, вжаться в землю и притаиться.

Тра-та-та — сверху просвистели пули. Пулемётная очередь с вышки взорвала почву за моей головой, земля брызнула песком. Я прижался плотнее, чувствуя, как в груди стучит адреналин.

— Твою мать! — выругался я, когда очередной трассер просвистел над головой и расстрелял тот клочок земли, где ещё мгновение назад лежал я. Ползком отполз подальше, но крики уже доносились сзади, из домов выскакивали охранники с фонарями в руках, свет резал тёмный простор.

Я дополз до поваленного дерева у кромки леса, нырнул под ствол, тяжело вдохнул и выглянул. Автомат в руках грохнул короткой очередью и уложил ещё пару тех, кто потерял бдительность и ринулся за мной. Магазин был уже почти пустой, и я снова нырнул в траву, прижавшись к шершавой коре. Ствол дерева плевался щепой от разрывов пуль, и от этого жужжания в ушах всё казалось ближе, громче, как будто мир сократился до небольшого пятачка вокруг меня.

Я переполз в сторону, чтобы сменить позицию, чуть выглянул из-за веток — и вдруг раздался оглушительный взрыв. Там, где я только что лежал, рванула граната. Меня накрыло, в рот набилась земля, дыхание перехватило, голова звенела от удара волной. Я не понимал сначала, зацепили ли осколки, но хватило и того, что взрыв придавил, ударил, словно мощной струёй холодного воздуха.

Автомат выпал из рук. Все замедлилось. Я потянулся рукой, шаря по земле. Где, черт возьми, автомат? Я искал и искал, но поднять оружие не успел.

Бам!

Почувствовал что-то твердое сверху. Я не видел, кто нанес удар, а лишь ощутил тяжелый удар приклада по затылку. Свет погас.

* * *

Голова гудела и трещала, как перегревшийся чугунный котёл. Я с трудом разлепил веки. Спину холодила сырость твёрдого пола. Руки за спиной сцеплены железными браслетами — пальцами я нащупал цепочку между стальными кольцами, в голове мелькнуло: наручники.

Полумрак помещения давил затхлостью. Под потолком горела единственная тусклая лампочка, словно умирающий светлячок. Я попробовал пошевелиться, с облегчением выдохнул, когда почувствовал, что руки и ноги не повреждены. Напряг живот, грудь, плечи, поводил головой. Фух. Цел. Цел, твою мать! Но, похоже, меня взяли.

— Очнулся, Макс? — раздался где-то надо мной до боли знакомый голос. — Как же так тебя угораздило? А я на тебя рассчитывал. Думал, освободишь меня.