Бугай застыл за столом, ничего не предпринимая, несмотря на свои размеры. В глазах его стоял страх. Он протянул руку к телефону на столе.

— Не стоит, — сказал я и поднял пистолет, выдернутый у охранника. Щелчок предохранителя. Передёрнул затвор, навёл ствол прямо ему в грудь.

— Постой! — прохрипел хозяин кабинета.

Но чего мне ждать?

— Я пришёл передать привет от Линды.

— Яровой… — выдавил он сипло. — Не стреляй. Я заплачу. Деньги. Сколько скажешь.

— Ты всё ещё не понял, — ответил я. — Я пришёл не за этим. Линда ждет тебя…

Три выстрела подряд. Два попали в сердце, один прошел чуть выше, вспучил сустав плеча. Он отшатнулся, покачнулся, упал на пол. Кровь плеснула и растеклась по дорогому паркету.

Я подошёл, приподнял его руку, задрал рукав пиджака. Смотрел внимательно, будто искал метку.

— Чёрт… — выдохнул я. — Твою мать!

— Что такое? — спросила Женька.

— Сейчас, — пробормотал я. — Нужно кое-что проверить.

Я достал из кармана телефон, забранный у Дока. Тот самый, где был только один канал связи — на Инженера.

— Пошли, — сказал я Женьке и вышел в приёмную.

Секретарь, как ни в чём не бывало, колотил по клавиатуре. Звукоизоляция в двери сработала на ура. Он ничего не слышал, пока мы не вошли.

Так что теперь он буквально подскочил на стуле, увидев в моей руке пистолет. Пухлый и бледный, он облизнул потрескавшиеся губы и нервно провёл ладонью по редеющим волосам на лысине, приподнялся со стула, явно не зная, как реагировать.

— Садись, — коротко сказал я.

Он сел, бледнея всё больше, пальцы продолжили стучать по клавишам. Будто ничего не произошло.

Я нажал на «вызов» на мобильнике, сделал дозвон. Телефон в приёмной зазвонил мгновенно.

Секретарь застыл. Глаза у него были испуганные, он не шевелился.

— Тебе звонят, — сказал я ровно.

— Да я потом отвечу, — пробормотал он.

— Возьми трубку.

Я ткнул стволом пистолета в его сторону. Он понял, что сопротивление бессмысленно, достал телефон из внутреннего кармана пиджака и, как будто по долгу службы, нажал кнопку ответа. В его глазах уже не было страха, только жесткое, холодное презрение.

— Здравствуй, Максим Сергеевич Яровой, — проговорил он чужим, ровным тоном.

В моей трубке голос отозвался металлической модуляцией, искусственным искажением, как будто по ту сторону разговаривал механизм, а не человек.

Он отложил мобильник и, не поднимая глаз, спросил тихо, почти спокойно:

— И что дальше? Убьёшь меня?

— А ты как думаешь? — спросил я.

— Тебя посадят. Тебя засудят. Мои адвокаты это так просто не оставят. Это убийство. Ты должен меня арестовать, а не убивать. Ты мент, а не…