После всего этого вышел я оттуда как новый. Прямо как новый рубль — блестящий, молодой, только что не серебряный.

Купил билет на самолёт, времени до рейса оставалось предостаточно. Перелёт с пересадкой в Москве, конечный пункт — Новознаменск.

Сибирский город, где мы накрыли Инженера, вызывал во мне странное, двоякое чувство. С одной стороны, я к нему, как ни странно, привык, тем более, что успел погулять ещё до всех происшествий в компании байкеров. С другой — хотелось поскорее убраться, словно бы это могло помочь стереть из памяти всё, что там было. Этот город ассоциировался у меня с одними из самых драматичных моментов из обеих моих жизней — прежней и нынешней.

А дома меня ждали.

Но прежде чем улететь, я сделал один крюк. Взял такси, доехал до нужного адреса — новый жилой комплекс, закрытая территория, шлагбаум, консьержка с клубком и спицами. Показал удостоверение, прорвался внутрь, поднялся на этаж, подошёл к нужной двери и нажал кнопку звонка.

За дверью что-то шевельнулось. В глазке мелькнула тень.

Кто-то наблюдал за мной через глазок. Я сделал шаг назад, улыбнулся и помахал рукой. Щёлкнул замок, дверь распахнулась.

— Ого! — улыбнулась Женя.

На ней был домашний халат, волосы заколоты, губы накрашены, на лице — зелёные пятна косметической маски. Узнать её сразу было невозможно: обычная домохозяйка, добрая, светлая женщина, будто всё то, что случилось, осталось где-то далеко. Только глубоко в глазах я заметил тень. Не грусть, нет — что-то другое. След того, что надломило, пыталось сломать, но не смогло. Она пережила все, но внутри осталась тонкая полоска боли, осевшая где-то на дне души и накрывавшая собой самое страшное.

— Привет, Макс! — воскликнула она неожиданно живо. — Заходи! Как хорошо, что ты пришёл! Я как раз оладьев напекла! Будешь? Со сгущёнкой или с мёдом? А ещё у меня есть малиновое варенье. Ой, дурочка… ты, наверное, голодный! Сейчас я всё разогрею, борщ есть! Или котлеток сделать? Быстро!

— Подожди, — оборвал я её.

Я не узнавал Женю. Совсем она дома другой стала. Там, в лагере, она была молчаливая, собранная, будто из камня выточенная. А сейчас говорила быстро, живо, будто вернулась прежняя, та, которой, может быть, когда-то и была. Обычная женщина, домашняя, почти мирная. Но «обычной» в полном смысле она уже быть не могла.

Я смотрел, как она двигается, и понимал: движения остались прежними — точные, плавные, экономные. Нет, это не мирный и незадачливый обыватель. В каждом шаге чувствовалось, что эта женщина знает, как выживать. Не просто живёт, а готова, если нужно, к любым поворотам судьбы. Домашняя пантера: мягкая, приветливая, но в любой миг способная метнуться и вцепиться клыками врагу в глотку.