Я видел, как в его глазах мелькнуло что-то живое. Словно он снова оказался в той яме, и воспоминания бередят ему душу — со старой раны снимается корка, и пусть это больно, зато обретаешь возможность дышать.

— Мы долго говорили. Он открыл мне глаза. Тогда я почти умер, но как будто родился заново. А он умер от голода и побоев у меня на руках, только успел отдать мне свой нательный крест. С тех пор я с ним не расстаюсь, — сказал Арсений и коснулся груди, будто касался того самого креста.

— И что, это он велел тебе убивать людей, нарушающих заповеди? — поинтересовался я.

— Нет… Он был слишком добр, слишком мягок. Может, поэтому и не выжил. А я — я выжил.

— И вот ты теперь здесь, — я посмотрел прямо на него. — Он умер, твердо веря, что делает всё правильно. А ты — теперь преступник, и тебя будут судить. У тебя столько убийств за плечами, вряд ли выберешься на свободу когда-нибудь.

— Свобода там, где мои помыслы. Где бы я ни был — в тюрьме или на воле — я всегда свободен.

Слова звучали туманно. Он сам себе верил, и это делало его опасным. Я видел, как где-то глубоко в нём сидит сломленный человек, покалеченный войной. Может, это и стало толчком к его перерождению в того, кем он теперь стал. Или нет.

— Судебно-психиатрическая экспертиза, — произнёс я твердо, — скорее всего, признает тебя вменяемым.

Он не спорил. На его руках было много крови. Тот гаишник, у которого он забрал автомат, умер на месте. Слава богу, Михалыч выжил. Сейчас он в реанимации, врачи говорят, что жизни ничего не угрожает. Конечно, не всё можно вылечить, может, последствия и останутся. Или вот Тихон, его поместили в психушку — батюшка его знатно обработал. Убеждал этого беднягу, что именно он совершал все убийства, пользуясь провалами в памяти у послушника. Придёт ли этот человек в себя когда-то? Никто не знал.

— Ну так что, — уставился на меня Арсений. — Ты решишь вопрос с мэром?

— Этот вопрос я в любом случае решу, но не потому, что ты этого хочешь, и не потому, что, как ты там говоришь, он великий грешник. На моём языке это слово звучит по-другому — преступник большого масштаба.

Арсений кивнул и облегченно выдохнул.

— Но позволь спросить, — пробубнил он. — Как ты меня вычислил? Я все никак не могу понять, я же всё делал правильно. Я был осторожен.

Я посмотрел на него очень внимательно, словно давая ему самому время ещё подумать. А потом ответил:

— Заповеди, на листке, что нашли в комнате у Тихона за шкафом слишком грамотно составлены, ни одной опечатки.

Арсений нахмурился, а я продолжал.

— Я видел рукописный молитвенник Тихона, тот, который он держал в столе. Там в каждом слове чуть ли не по две-три ошибки. Он едва окончил восьмой класс, по русскому у него и тройки, скорее всего, не было. На бумаге действительно была кровь Тихона — экспертиза ДНК это подтвердила. Ты, видно, постарался, достал образец. Нетрудно было, если он сидел у тебя в подвале, на привязи.