— Максим, — прошептала она, — я так соскучилась.

— Я тоже, — я снова поцеловал ее. — Скажи Морде, что хочешь уйти пораньше. Поехали ко мне.

Она посмотрела на часы.

— Ещё половина рабочего дня. А я как раз только что говорила Морде, что мой отдел пашет, и я не дам ни одного сотрудника в оцепление. Все в работе, блин… Ну, сам понимаешь, никак не могу.

— Тогда жду тебя вечером. Адрес знаешь.

— Скорей бы вечер, — промурлыкала она и прижалась.

* * *

Я доехал до своей новой квартиры, в которой так и не успел толком пожить. Лишь только вошёл в подъезд — услышал грохот. Музыка била по стенам, наверху опять репетировали соседи-неформалы.

Поднялся на площадку второго этажа, уже собрался постучать им в дверь и провести профилактическую беседу — сообщить, что теперь я снова дома, и график их репетиций стоит согласовывать. Но вдруг услышал знакомые слова.

— Доброе утро, последний герой! — орал вокалист.

Хм. Каверы стали играть. Цоя. Я одобрительно хмыкнул. Послушали всё-таки меня.

Я передумал стучать. Подошел к своей двери, отомкнул и шагнул внутрь. Стены тряслись от барабанов, звенели тарелки, бухал бас, верещал вокал. Голос у парня был вовсе не похож на тот, что был у Цоя, но песня всё равно звучала родной.

«Дом, милый дом» — подумал я и плюхнулся на диван. Звуковая волна была такой, что через диван проходила, как вибромассаж.

* * *

С утра Мордюков ввалился в кабинет, когда мы с Оксаной по старой традиции после планёрки сидели, пили кофе и обсуждали рабочие планы на день. Семён Алексеевич был помят, лицо красное, явно не в духе.

— Опять сидите, не работаете, — проворчал он, входя.

Мы с Оксаной переглянулись и хихикнули про себя. Всё как прежде, рабочая рутина возвращалась в своё русло.

— Вы неважно выглядите, Семён Алексеевич, — проговорила Кобра.

— Ой, да не говори, башка трещит, — махнул Морда пятерней. — Есть водичка? Лучше минеральная.

— Нет. Кофе сойдёт?

— Наливай…

Он плюхнулся на диванчик и пробормотал:

— Вчера было хорошо, а сегодня плохо. Вот почему всегда так?

Оксана налила ему кофе, основательно разбавив, чтобы начальство не обожглось в таком состоянии. Он отхлебнул, крякнул, чуть ожил — и продолжил, с трудом выдавливая слова из себя.

— Геннадьевна, не надо от тебя сотрудников в оцепление, — начал он. — Я тут подумал, у вас и так людей не хватает.

Кобра только улыбнулась.

— С чего это вдруг вы поменяли свое мнение со вчерашнего дня? — вдруг насторожилась она.

— Ну тут это… такое дело… Забираю я у тебя Ярового опять, — сказал Морда прямо.

— Куда это забираете? — снова стальным голосом произнесла та.