— Но тут же не девяностые, Макс, — всплеснул руками Шульгин.

— А знаешь, Коля, — сказал я, — мне кажется, этот городок в девяностых и застыл. Всё здесь как будто… оттуда.

— Ну да, ну да, — согласился Шульгин. — Сходство определенно есть. Трындец всё старое.

— А раз есть сходство, — заключил я, — значит, будем работать старыми, проверенными методами.

— Так, — хлопнул в ладоши Коля. — Все! Закругляемся с работой на сегодня. У нас вечер пятницы. А это значит — что?

Он уставился на меня вопросительно.

— Что? — спросил я, подыгрывая товарищу.

— Мы идём бухать. Я всегда по пятницам забуриваюсь в клуб. И, кстати… Там будут местные. А они, как правило, не любят приезжих.

Шульгин демонстративно разминал пальцы, щелкая костяшками.

— Э! Не-е… Тормози, братец. Биться мы ни с кем не будем, — сразу осадил я его. — Хватит с нас мордобоя, а то, я смотрю, тебе понравилось.

А сам вспомнил тот байкерский клуб, откуда нас забрали на автобусе с обезьянкой. Тьфу ты.

— Да без базара, — заверил Шульгин, немного подумал и хитро прищурился. — Предлагаю сегодня пойти в другом направлении.

— В каком еще направлении? — насторожился я.

— Телок снять…

— Горбатого могила… — покачал я головой, но не осуждающе.

Ведь Коля был совсем как я в молодости: яблоко от яблони…

— Да там несложно. Комплимент кинул, коктейльчиком угостил — и телефончик в кармане.

* * *

Через полчас мы уже сидели в баре «Звездный». Нам принесли тарелку раков, поставили башню пива. Ещё Коля заказал чесночные гренки — с пылу, с жару, аппетитные, хоть и чересчур жирные. Мы сидели, болтали, отдыхали.

— Эх, что-то тухловато здесь, — сказал Коля, кидая взгляд на танцпол, где крутились всего несколько девиц. На его вкус — все они были какие-то «ниочёмные», как он выразился.

— У одной, — рассуждал он, — фигурка, вроде, ничего, но лицо, как у лошади. Другая наоборот — вроде, симпатичная, но телеса, как у Винни-Пуха.

Так каждую он и обхаял.

В это время на танцпол вышла девушка — стройная, ладная. Однако с виду уж очень скромная для вечера пятницы, внешность не вызывающая. Джинсы, простая кофточка, без блеска и мишуры. Шульгин сразу насторожился, вытянулся в кресле.

— Посмотри, Макс, — сказал он, — по ходу, норм дамочка. — он ухмыльнулся, долил себе пива и стал наблюдать.

Музыка играла ритмичная. Девушка двигалась в такт — немного сдержанно, но при этом грациозно. В каждом её движении было что-то притягательное: плавность, лёгкость, уверенность.

Она не пыталась выделиться, но всё внимание зала, словно само собой, притянулось к ней. Радовала, что называется, глаз.