— Хватит. Ты сам знаешь, что за безопасность здесь отвечаю я. Он не просто так добрался до нас, это я его сюда привёл.

— Под окнами ещё четверо. — как-то сухо сказала Мария, глядя на Олю, шатаясь выходящую из моей спальни. — Что с ними?

— Пусть просто подождут своего капитана. — ответил я, глядя девушке прямо в глаза. — А мы его им просто вернём. После небольшой обработки. Оля, продолжай успокаивать этих козлов. Дальше ты справишься и сама. Спасибо тебе за помощь.

Мария, услышав адресованные Оле слова о помощи, едва заметно расслабилась, приободрилась. Ефим оттащил тело капитана в комнату, положив на пол, и я принялся работать…

О, теперь я отнюдь не таков, каким был, когда кое-как, через пень-колоду, впихивал в мозги Мегорского слабенькие закладки, надеясь, что они хоть как-нибудь подействуют.

Поглощённые Ядра, тренировки, плотное соединение души с этим телом — всё это дало колоссальный результат. Прикрыв глаза, я вторгся в память гвардейца будто к себе домой, начал просеивать её, в секунды выкачивая новые и новые данные.

Увидел его прошлые прегрешения, поставив на них яркую метку, чтобы они почаще напоминали капитану о себе. Шантаж, взятки… развлечения с молоденькими девчонками на балах у Оболенского… За безупречную лояльность начальству и подобострастный карьеризм, Горскому очень многое прощали.

А уж с тем, чтобы что-нибудь простить самому себе, у мужчины явно проблем нет.

Нет, это отнюдь не «молодой Мегорский». Тот — закоренелый бандит, тем-не-менее не лишённый памяти и совести, терзаемый ими и жестоко их подавляющий всю жизнь.

Этот же тип совестью не обременён вовсе, как и моральными нормами. Похоже, именно поэтому его и выбрали в качестве одного из «особой бригады».

Тех доверенных гвардейцев, которым торжественно вручили кристаллы-подавители, сделав ответственными за отлов магов-преступников.

О, за голову каждого такого мага правительство города и страны платит щедро, очень щедро. Особенно за тех, кого само правителсьтво преступниками и назначает. Отец капитана ведь даже не барон… А этот тип в свои двадцать семь — граф, причём наследственный.

Да уж. Многие девушки, которыми он пользовался, сами с радостью прыгали в постель к местной «звезде». Многие. Но не все.

— Ну ты и падаль, Мирослав. — беззвучно усмехнулся я, копаясь в пучине его разума. — Нет, такому путь к прощению точно заказан. Так… Выполнишь для меня пару заданий — и мы в рассчёте. Потом… Пожалуй, вот так.

Я сформировал мощную, но очень глубоко запрятанную, закладку на самоубийство. Пусть хоть раз в жизни реально сделает мир чище.