А главное — на тонком длинном шипе в «головной» стороне куба, явно ранее бывшем щуповой антенной… Красовалась спёкшаяся человеческая голова. И эта голова сейчас глядела на меня живыми, мерцающими в темноте, глазами.
— Исследовательский модуль приветствует тебя, чужеродный биоматериал. — заполнил пещеру безжизненный бас, не предвещающий мне ничего хорошего.
Клинки в моих ладонях замерцали с новой силой. Что-что, а вскрыть агрессивную консервную банку я сумею. Особенно, если она хранит в себе Ядро Разума!
Глава 2 Чужеродный разум
Бросаться в бой я не спешил, хотя клинки в ладонях буквально дрожали, «чувствуя» близкий конец проклятия. Конечно, никаких своих эмоций у оружия нет — но, оказавшись в руках практика, любая помнящая вещь как бы обретает суррогат личности.
На самом деле, я бы мог не лезть сюда и орудовать проклятыми клинками. Но вот их «характер» был бы очень скверным.
Немало я слышал истории о практиках, использующих проклятые вещи, и заканчивавших жизнь, «случайно» напоровшись на собственные клинки.
Массивный голем, или кто он там, продолжал мешать светящуюся жижу гибкими сегментарными руками, а мёртвая голова неотрывно глядела на меня. Я смотрел в ответ.
— Хочешь поболтать? — усмехнулся я, чувствуя бьющийся в жилизной туше разум.
Но не в голове. Она, похоже, служиткомпьютеру просто органом чувств. И ответила мне также не она — бас раздался из боковых динамиков машины.
— Зафиксирована способность к структурированной коммуникации на одном из языков предыдущих образцов материала. — бесстрастно проскрежетала машина.
Вот как, значит. Предыдущие образцы. А я ещё удивился, с чего вдруг оно по-русски разговаривает. Значит, кто-то местный уже пытался закрыть Разлом? Или житель какой-нибудь из альтернативных временных ветвей, которых полно у каждого мира…
Я начал приближаться. Заприметил в боках куба округлые отверстия, подозрительно похожие на дула, так что решил сократить дистанцию, пока дают.
— Просьба проследовать в биореактор. — «любезно» попросила машина.
Я молча приближался, догадываясь, как эта тварь среагирует на отказ в этой «услуге».
Передо мной ведь уже отнюдь не электронный болван. Если он когда-то и был обычным роботом, големом, или автоматом — долгое пребывание во Тьме даровало ему разум.
Холодный, слабо отличимый от ядра сложных машин. Но это точно разум… ведь я могу на него влиять!
Когда до копошащегося в своём реакторе врага оставалось около пяти метров, и дальше делать вид, что я иду к котлу, было невозможно, я резко пригнулся — и рванул вперёд.
Выигранное время не пропало зря. Между моим разумом и разумом этого тёмного механизма протянулся незримый канал — и теперь я рывком пустил по нему поток энергии, расширяя и не давая моему разуму слиться с его.