Эта болтовня с самим собой помогала мне сохранять связь с реальностью. Энергия здесь, в этой части Разлома, стала намного гуще, намного активней. Кожа начала ощущать иллюзорные прикосновения, а доспех духа теперь понемногу таял безо всяких битв.

Просто истончался агрессивной средой. Как и ментальный кокон — но в защите разума мне равных не было уже давно, и от тихого шёпота десятков голосов в ушах я лишь отмахивался.

И продолжал разговор.

— Уже не бирка, а снова целый ошейник. — глянул я на новую цепочку с колокольчиком. — Похоже, хозяин тебя ценил. Что ж. Скоро я дам вам возможность воссоединиться.

Осталось явно недолго. Понятия не имею.сколько часов я уже брожу по этому Разлому, но он оказался на удивление обширным. И в некоторых его частях само пространство будто искажалось, кем-то или чем-то деформированное.

В этой асти пещер такие искажения были буквалньо повсюду. Где-то они видны и невооружённым глазом — неровная природная пещера вдруг плывёт, смазывается, и заканчивается идеально ровным кубом со стенками, похожими на плохие текстуры.

В очередной такой «мыльный» прямоугольник я и шагнул. Твари закончились, а этот проём остался единственным путём вперёд.

Дальнейший путь весь состоял из переходов между такими вот вырезанными кусками пространства. Тьмы здесь стало особенно много, она клубилась, так и норовя залезть под доспех.

Тварей больше не было — но сама среда начала активно пытаться меня убить.

Финальной точкой моего пути стал огромный зал, который я едва сумел просканировать запущенной вперёд волной энергии. Но, вступив под его своды, я понял, что здесь мне хватит и обычного зрения.

Потому что здесь Тьма, буквально заполонившая «предбанник», почти отсутствовала. А тьму пещеры разгонял свет… Огромного стального чана с кипящей в нём густой ярко светящейся жидкостью.

А ещё я почувствовал разум. Холодный, совершенно нечеловеческий разум.

Не в смысле «разум чудовища» — их, на деле, многое роднит с людьми. Они тоже хотят есть, хотят жить, многие хотят размножиться, а некоторые жить хорошо и с комфортом.

Но этот случай совершенно иной. И я тут же убедился, что чутьё меня не подвело.

Над этим чаном, частично выдолбленном в породе, копошился многорукий металлический механизм. Похожий на чёрный куб с трёхметоровой гранью, он был увенчан добрым десятком гибких сегментарных конечностей, а передвигался вокруг чана на шуршащих по камню проржавевших гусеницах.

Вообще весь корпус мрачного агрегата был очень сильно тронут тёмной энергией. Опалины, вмятины, прожжённые в боках дыры, из которых торчит спёкшаяся проводка, часть стальных рук давно превратились в бесформенные щупальца, или отростки, явно живущие своей жизнью…