И я ворвался в бой следом за ними. Шёл и шёл по непроглядным каменным кишкам, изучая ментальными волнами каждое ответвление, уничтожая новых и новых тварей.

Теперь их не нужно было ждать. Монстры сами пёрли на меня валом, чуя кровь собратьев. Но и я сменил тактику.

— Стоять! — взмахивал я левым клинком, выпуская вихрь ментальной энергии, вводящей примитивные мозги мутантов в ступор.

— Сдохните! — делал я резкий выпад правым клинком, пропуская через него уже не просто ментальную волну, а что-то вроде пси-заряда. Поток дестабилизирующей силы, заставляющей синапсы в мозгах лопаться под давлением, а электрический ток в них разгоняться, зажаривая разум заживо.

Это отнимало кучу сил — псионика это совсем не то же самое, что тонкий ментальный контроль. Это грубая сырая сила, грозящая убить самого мага, если он неопытен.

Но я опытен. В моих ладонях боевые артефакты, способные, благодаря Дару Вольнова, становиться усилителями и проводниками моих ментальных сил. А густая Тьма кругом позволяет не думать об энергозатратах…

По лицу потекло что-то тёплом. Губы стали влажными и солёными. Я усмехнулся.

Ну да, ну да. И обычную-то энергию не стоит пропускать через себя в большом количестве. А уж если к ней примешивается хотя бы едва заметная капля тёмной…

Думаю, по возвращении отсюда мне понадобится лекарь. Даже тончайшие техники обращения с энергией, издревле хранимыми нами — теми, кого другие зовут родами Предтеч — не позволяют заигрывать с Тьмой безнаказанно.

Но осталось недолго. Лучше навредить себе самому, чем увязнуть в бесконечным битвах, погребённым под грудами тварей, дать им себя ранить.

Ведь одна рана, одно удачное пробитие доспеха духа — и окружающая Тьма проникнет в кровь. Начнёт стремительно вытягивать из меня жизнь.

Лучше пусть кровь идёт из носа и рта под доспехом духа, чем из настоящей раны и без него. В конце концов, я знал, на что иду, и ничего неожиданного пока не случилось.

Кроме этих бирок. Чем дальше я продвигался, тем свежее они становились. Я не мог прочесть незнакомых числе, вырезанных на их металле, но количество черт и полукругов на числах всё уменьшалось и уменьшалось.

От самых старых тварей я пробирался к самым свежим. И это стало заметно даже внешне.

— Ну где там ваш создатель, паскуды⁈ — выдохнул я, отсекая голову… лошадинному скелету.

Да, в этой пещере я сразился именно с ним — массивным мёртвым конём, кости которого скрепляли отвратительные пузырящиеся наросты. Будто болотная грязь — но одно её попадание обнулило очередной мой доспех.

Пришлось вновь раскошелиться на пси-удар. Противник попался очень шустрый и яростный.