Сделав это с такой скоростью, что было не видно человеческому глазу. Я и сам успевал улавливать лишь ментальную сигнатуру — в отличии от Оли мне хватало умения, чтобы её ощущать.
Когда Ефим взял, с позволения Марии, один из охотничьих ножей, оставшихся тут от её отца, и одним движением сломал в осколки лезвие, попытавшись всадить его себе в ладонь, девушки ахнули.
— Главное не зазнавайся. — улыбаясь говорил я, оставшись с ним наедине. — Может, местные маги тебе практически не ровня… Но ты теперь знаешь, какие бывают практики. И противостоим мы именно им, а не местным. Мои враги… Если они сумеют окопаться в этом мире, рано или поздно они разорвут его границу, включив в межмировое сообщество… На правах своей монопольной колонии, разумеется.
— И всё-таки даже не верится… — ответил Ефим, стоя вниз головой на мизинце левой руки и удерживая идеальный баланс. — Будто всё это сон…
— Если это и сон, — ответил я. — То он легко может стать кошмаром. И чтобы этого не произошло, завтра нам нужно отправиться на собрание этих юных бунтарей. И найти там либо временных союзников, либо информаторов… Либо внедрённых туда агентов наших врагов.
А ещё придумать что-то с Олей. Уж очень ловко у нас выходит работать сообща, и разрывать этот альянс не хочется… В конце концов, это нечто очень интимное. Со мной у неё случился первый раз…
М-да. Каким я становлюсь сентиментальным. Но, с другой стороны — е будь я таким, разве я бы не оставил свою месть давно в прошлом? Это было бы куда проще, чем перерождаться здесь, делать что-то…
Нет. Меня движет вперёд именно желание возродить всё вновь. Отстроить сначала. А что хорошего можно построить на фундаменте из бросания родни в беде и распоряжения памятью соратников как своей собственной?
Глава 20 Тайное общество. Часть 1
В итоге, ещё раз обдумав, как быть с памятью Оли, я пришёл к удивительному выводу. А никак не быть.
Ведь, вообще-то, именно её память о моей прежней жизни не является ничем особенным. Я так зациклился на этом, на том, что она не сможет об этом не думать…
И вообще упустил из виду то, что она — менталистка. Менталистка, коих в этом мире появиться просто так не могло в принципе. А значит, если Оля окажется в руках врага, или столкнётся с ним лицом к лицу — буквально любые её воспоминания обо мне и сам её Дар будут идеальным компроматом.
Так что ж теперь, всю память ей зачищать, или вообще избавиться?
Именно это я и высказал девушке, когда следующим утром она заглянула и сама подняла этот вопрос. Похоже, увиденное в родовой памяти Ефима, окончательно её озадачило.