— Мы тут одни, балда! — дал ему щелбан священник. — Иди давай сам за лекарем!

Стыдливо покраснев, паренёк стрелой бросился на выход, пообещав вернуться «через пять секунд» с лекарем. Мы же с его отцом молча смотрели в глаза друг другу.

— Гляжу, несладко тебе пришлось, сын мой. — задумчиво произнёс он.

Я ничего не ответил, лишь молча пожав плечами. Как бы мне ни было там, сейчас мне будет ещё хуже — ведь перед выходом из Разлома я запустил процесс поглощения Ментального Ядра.

И оно заметно мощнее, чем было Ядро Адского Духа. Да, к тому же, тронутое Тьмой. Но лечению это, к счастью, не помешает. А то я и минуты тут не пролежал — а пол уже в крови.

— Достаточно, чтобы эти клинки могли считать меня своим. — усмехнулся я наконец, когда почувствовал, что связь с артефактами сохранилась.

— Понял, не дурак. — усмехнулся священник. — Не первый день живу, и об артефактах таких знаю.

Вот и отлично. Завоёванное оружие я бы всё равно не отдал, да и оно меня уже так просто на другого не променяет. Хорошо, что и Алексий это понял.

Вскоре по телу и, особенно, по разуму вновь разлилось нестерпимое жжение от поглощения Ядра, вперемешку с приятной целебной волной от работы местного лекаря. Судя по тому, как быстро он прибыл, он у Алексия свой.

Бесчисленные раны на коже срослись, из ушей исчезло ощущение ваты, а из носа перестала течь кровь. Внутренние органы тоже стали чувствовать себя получше.

— Удивительно. — спокойно-задумчиво произнёс лекарь, черноволосый мужчина средних лет с аккуратной бородкой. — Тело будто… выжато. Будто в нём в целом стало меньше жизни, чем было, и теперь её приходится восполнять.

— Так и работает Тьма. — усмехнулся я, отвлекаясь болтовнёй от боли. — Итощает тело в целом, а не ранит точечно. Высасывает жизнь. Ты просто постепенно становишься дальше от жизни и ближе к смерти.

Как оказалось, в Разломе я провёл больше шести часов. Так что небо на улице уже посветлело, когда за мной приехал Ефим. Как и я, старик всю ночь провёл без сна, но у кого у кого, а у него это не вызвало никаких проблем.

А вот я, несмотря на то, что тело будто погрузили в раскалённый свинец, позволил себе вырубиться прямо в машине. Наконец-то этот бесконечно длинный день подошёл к концу.

Клинки покоились у меня на поясе — в изящных чёрных ножнах, подаренных отцом Алексием в честь моего приобретения. Сегодня я оставил у него много денег даже для аристократа.

* * *

День спустя. Особняк Вольновых.

Лена сидела на восточной стене, наблюдая за восходом Солнца. Она принесла сюда свой любимый магический стульчик — развёртывающийся из маленькой сферы, умещающейся в кармане.