— Кристоф, — неожиданно окликнул его Дмитрий, когда немец уже положил ладонь на ручку двери, желая выйти. — Я молчал не потому, что не желаю помогать вам, а потому что прикидывал, где вас можно разместить. Одна из станций не достроена, поэтому непригодна для жизни. Вторая же подверглась атаке. Но, если привести ее в порядок…

Услышав эти слова Кристоф резко обернулся. Несколько секунд он недоверчиво смотрел на русского, но вот его губы тронула осторожная улыбка.

— Мы, немцы, любим наводить порядок, — в серых глазах мужчины впервые промелькнула искренняя радость, после чего он все еще недоверчиво воскликнул. — Значит, вы все же нас примете?

— При условии, что вы будете наводить порядок только шваброй и не станете создавать «государство в государстве».

Шульц выпустил из пальцев ручку двери и с улыбкой направился к Дмитрию.

— Я — не политик и не военный, — произнес он, — но даю слово, что мои люди не будут действовать наперекор вашим. У нас — общий враг, и, только объединившись, мы сможем дать ему отпор. Больше всего на свете я и мои люди ненавидят «золотых»… Так мы называем жителей Новой Океании.

— В России их называют «процветающими», — чуть улыбнувшись, ответил Лесков. Но внезапно улыбка исчезла с его губ, и он, немного помедлив, добавил, — Чтобы в будущем не было недоразумений, проясним сразу: я — один из бывших спонсоров этого проклятого проекта.

Дмитрий прервался, ожидая классическую реакцию на свои слова — оскорбления, упреки или хотя бы презрительный взгляд. Но Кристоф воспринял эту информацию поразительно спокойно. В его глазах лишь на секунду промелькнула тень удивления.

— Почему же вы не покинули Россию вместе с остальными спонсорами? — тихо спросил он.

— Потому что, узнав, для чего используются мои деньги, я перестал разделять их ценности. Теперь я не меньше вашего ненавижу своих бывших «друзей».

Услышав эти слова, Кристоф снова горько усмехнулся:

— А мы с вами, оказывается, очень похожи… Оба ненавидим своих бывших «друзей» и оба не знали, на что идут наши деньги… Я ведь тоже часть своего дохода отдавал на благотворительность, в первую очередь, оплачивал установление фильтров в странах Третьего Мира. В прежней жизни я хорошо зарабатывал, был хирургом, причем востребованным. Надо признаться, главным образом, благодаря своим способностям. Как оказалось, силой мысли можно не только разрушать…

— Мысли вообще обладают поразительной силой, — произнес Лесков, после чего протянул Кристофу руку. — Надеюсь, вам понравится в Петербурге.

В ответ телекинетик улыбнулся и крепко пожал протянутую ему ладонь. Он по- прежнему не до конца доверял этому русскому, но признание Лескова в причастности к проекту, заставило Кристофа посмотреть на него несколько иначе. Они оба были практически ровесниками, однако и внешне, и по характеру оказались полной противоположностью. В переговорах Шульц показал себя прямым и решительным, Лесков же, напротив, избегал громких утверждений и обходил острые углы. Однако позорное клеймо «процветающего» невольно сделало их ближе друг другу. Только