— Леди Мнишек?

Марина едва не вздрогнула. На пороге избы стоял довольно высокий молодой человек с очень характерными утончённо-лошадиными чертами исконного жителя Оловянных Островов.

Она вздёрнула подбородок:

— С кем имею честь беседовать?

— Лорд Хангерфорд, к вашим услугам. Прошу, — он сделал приглашающий жест. — Очень жаль, что вы не смогли подойти до делегации собрания русской Думы. Вам бы не пришлось так долго ждать.

«Как же! — подумала Марина, вступая в сумрачные сени. — Не пришлось бы. Ври больше!»

За сенями обнаружилась большая и практически пустая комната. Стол, застеленный дорогой узорчатой скатертью, из-под которой торчали грубо обтёсанные ножки, простые скамьи с наброшенными поверх коврами. За столом сидела женщина, и лицо её было неясно, словно скрыто чёрным туманом. Волшебница!

— Иди, Эдвард, — рука в перстнях, привыкшая повелевать, сделала слабое движение, и лорда словно ветром сдуло.

Марина не успела удивиться, уставившись ему вслед, как голос говорящей изменился и буквально ударил её, словно в голову гвоздь забили!

— Ещё раз посмеешь за мной подглядывать, я выпью твою душу, сучка шепелявая. Поняла⁈

Марина сидела, скорчившись, прижав руку к виску. Всё что она смогла выдавить из себя — это жалкое:

— Да-а-а…

— Завтра твоя свадьба. Оденешь, что тебе велят. Пошла вон.

Марина не запомнила, как вышла на улицу и как добралась до отведённой им избы. В себя она пришла, когда в комнате стало совершенно темно. Посредине помещения, у печи, громоздились кучи стасканных из походного фургона вещей. На лавке у окна, голова к голове, спали русские фрейлины. У ног Марины дремала одна из служанок, встрепенувшаяся при её пробуждении:

— Чего изволите, госпожа?

— Спи, — сердито ответила Марина, — и не досаждай мне своим кудахтаньем!

— Как скажете, госпожа! — девка шустро устроилась на свободной лавке, подложив под голову какой-то свёрток и накинув на плечи овчинный тулуп.

Под окном кто-то ходил, поскрипывая снегом, и время от времени зевал так громогласно, что этот звук было слышно в избе. Марина поплотнее укрылась сшитым из лоскутов пуховым одеялом. Знал бы папенька, в каких условиях приходится ночевать его дочери! Она нахмурилась, заворочалась, устраиваясь поудобнее… и вдруг замерла. А ведь он, вполне возможно, знал. Он мог даже подозревать, что жизни Марины угрожает нешуточная опасность, но… Всё равно отчаянно толкал её на этот шаг. Зе́мли. Северные русские земли и два богатых торговых города останутся во владении Мнишеков, даже если Марина погибнет в дикой Московии. Таков был уговор.