По полу прошлёпали босые ноги кадавра. Марина замерла, прижимаясь спиной к холодным половицам. Спокойно. Максимально внимательно…

— Ложись, чего ждёшь, — её дрожащим голосом сказала иллюзия.

Кровать скрипнула под весом царского тела. Кадавр повозился. Пошли ритмичные толчки. Только не заорать. Только не заорать…

Сколько кадавр сношался с иллюзией, Марина не могла бы сказать. Потом толчки прекратились. Кровать скрипнула, и мертвец сказал:

— Мне нужен твой ребёнок от законного царя. Так что пока будешь жить.

Ведьма!

Марина лежала, не чувствуя тела от ужаса. Было холодно. Но ещё сильнее было страшно. Сколько прошло времени? Два часа? Три? В комнате было всё так же сумрачно. Заорали петухи. Кадавр зашевелился и снова начал скрипеть кроватью. Потом оделся. Ушёл. Хлопнула дверь внизу. Вторая.

Марина бросилась к окошечку. Царь-мертвец шёл через двор очень прямо, не оборачиваясь. Вышел за ворота. Сел в ожидающий автомобиль. Уехал.

У неё снова застучали зубы, и тут она позволила себе завыть от страха и отчаяния.

ИЗ СЛУЧАЙНЫХ БЕСЕД

День тот же, в одном из московских дворянских салонов средней руки.

— Однако, Ростислав Драгомирович, сегодня я нахожу вас не в пример в более благостном расположении духа, нежели в прошлый раз!

— Причина, дорогой Владислав Васильевич, есть. Помните ли, с недели две назад рассказывал я о весьма плачевном состоянии нескольких моих деревень, по несчастью оказавшихся в самой близи от лагеря… сами знаете, кого?

— А как же-с! Преотлично помню, потому как и сам имею сходные печали! Разорили ведь подчистую людишек, реквизиторы бесстыжие! Ходоки от общин приходили намедни, просят помочь: вовсе нечего людям есть. А я что могу сделать? Мне и из городской обслуги половину пришлось отпустить, слишком дорого кормить этакую ораву — вы видели, какие нынче на рынке цены? Это же уму непостижимо!

— Моя ситуация была ещё хуже вашей, Владислав Васильевич. Надел земельный небольшой… Я, конечно, в этом мало понимаю, но управляющий сетует, что поля истощились. Мы и в прошлом году с недоимкой по налогу год закрыли, а нынче вовсе неурожай был. Я уж решился и в Земельный приказ хотел обратиться, чтоб выкупили у меня эти деревушки совсем…

— Помилуйте, мой дорогой! Они же к вам пришлют оценщика, всё перечтут, да крестьян по головам, и обязательно с учётом износа имущества и уровня здоровья. Я узнавал — насчитают столько, как бы приплачивать Земельному приказу не пришлось, чтоб имения забрали! Да пошлина ещё.

— Вот-вот, я про то же говорю. Узнал — руки опустились. И тут ещё поляки эти! Мор ведь у меня пошёл.