Поскольку в строительных материалах мы разбирались плохо, с нами шли трое сведущих в этом деле мастеровых, которые должны были указывать деловые деревья и уберегать нас от явных планировочных косяков.

Первая же остановка произвела на мужиков неизгладимое впечатление. Вышагнув из портала в устье небольшой впадающей в Енисей речушки, мы развернули карту и сообща ещё раз уточнили ориентиры, в границах которых должно было встать поселение, после чего я ткнул мужикам меж двух берёз:

— Вот тут стойте. Не бежать, не орать, с места не сходить. Всё ясно?

Мастера дела со мной до этого дня почти не имели и неуверенно затоптались на указанном пятачке. Сформированный вихрь, который начал выметать снег с будущей стройплощадки, их впечатлил достаточно, чтобы стоять спокойно.

— Выходим! Пробегитесь, определите: годные-негодные деревья.

На вычищенном до мёрзлой земли наделе застучали топоры, помечая подходящий к строительству лес.

— Всё, ваша светлость.

— Ну и славно. На место встаньте. Правила всё те же: не орать, не бежать.

— Это мы, ваш-светлость, поняли.

Однако надо было видеть их лица, когда земля зашевелилась и начала сдвигаться целыми пластами. Одновременно с этим Кузьма начал рубить лес. Превращался он для этого в какой-то инструмент, напоминающий то ли косу, то ли серп. С уверенностью могу сказать, что такого я до сих пор нигде не видел. При его внутреннем, скрытом весе, который он по желанию всегда мог использовать, этот странный инструмент мог работать с эффективностью огромного заводского молота, которым мастера хвастались на автомобильном производстве Муромских. Кузя обрубал лишнюю вершинку, потом подсекал дерево у самой земли и проходился вдоль ствола, снимая одновременно и кору, и ветки.

Я полюбовался на его аккуратные, выверенные движения, словно не боевой меч это был, а артефактный инструмент. Заняться мне здесь было больше нечем.

— Так, Кузьма, ты пока здесь заканчиваешь, мы на следующую точку двинем.

— Хорошо!

И так мы пошли посёлок за посёлком. До обеда успели обработать два и в третьем сделать разметку. На обед я снова открыл портал, и вся наша огромная артель отправилась в Засечин, в «обчественную» столовую. Идею варить на месте или таскать на остров котлы откинули. Так и поварихам удобнее, и мужикам — хоть сесть по-людски да от уличного мороза отдохнуть.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ В ЦАРСКОМ ТУШИНСКОМ ТЕРЕМЕ

Дождавшись, пока автомобиль царя-мертвеца удалится по улице, Марина позволила себе сползти на пол под окно и зареветь в полный голос, размазывая по лицу слёзы ужаса и отчаяния. Телу было холодно, и она совершенно неосознанно замоталась в какое-то покрывало, накинутое на большой узорчатый сундук, стоящий рядом. В голове не осталось ни единой связной мысли, только липкий страх, снова и снова прокручивающий произошедшее по кругу.