— Не задохнётся она там? — в голосе Лизы шевельнулась жалость.

Юра пожал плечами, вынул нож, в иных местах способный сойти за короткий меч, и принялся ощупывать лицо своей невесты.

— Ас-с-с!.. — отдёрнул он руку. — Будешь кусаться, так оставлю! Задыхайся как хочешь! И не дёргайся, а то зарежу ненароком!

Пока Юра прорезал в покрывале дыру, Лиза бормотала неостановимо:

— Ну, Настенька, лапочка, это же для твоего же блага! Найдут тебя, сразу будет ясно, что ты не своей волей, что тебя заставили…

— А-а-а-а! Тварь! Предательница! Подруга, называется! — глухо вопила Салтыкова. Наконец одеяло поддалось, и в круглой прорехе показался очень громкий рот: — А ты, Юрочка, попомни, муженёк будущий! Придёшь у меня ложа просить! Хрен тебе что обломится!..

Трубецкой хмыкнул, достал из кармана носовой платок и хладнокровно организовал Анастасии качественный кляп:

— В таком случае, сударыня, можете считать нашу помолвку расторгнутой.

* * *

Эти слова Настю как громом ударили. Как?.. Вот так просто — и всё?.. И он сейчас просто так возьмёт и уйдёт, что ли?.. Но спрашивать возможности не было. Она бессильно дёргалась, слушая, как трое заговорщиков решают, в чём лучше всего ехать Марине.

— Может быть, мне надеть вот это невесточное платье? — слышно было, как полячка перемещается по комнате лёгкими шагами, поднимает брошенное в угол, смятое родовое венчальное платье Салтыковых. — И подходящее к нашей… э-э-э… легенде? Сверху фату накинуть…

— Ну, я не зна-а-аю… — протянула Лиза.

Не знает она! Сучка мелкая!

— Нет, — отверг идею Юра. — Это будет кража родового артефакта. Начнётся клановый конфликт. Нет, нельзя. Положите ей на кровать. А сверху одеялом накройте, как будто спит.

— М-м-м! М-м-м! М-м-м-м! — яростно зарычала сквозь кляп Настя, но Лиза только по боку её похлопала:

— Ничего-ничего, всё образуется…

— А фату мы вам и так накинем, — донёсся голос Трубецкого с лестницы, — прямо поверх шапки. Никто не полезет проверять. Традиция…

— Пока, Настюша, — Лиза снова похлопала её сквозь одеяло, — не скучай.

Из глаз Насти полились бессильные слёзы.

ТЯЖЕЛО В УЧЕНИИ

Нет, я не предполагал, что взрослая учёба пойдёт легко. Даром, что ли, говорят: старого кобеля новым штукам не выучишь. Учителя наши были в некотором шоке от предстоящих занятий, и у отдельных дам были такие лица, будто они уж и лишним деньгам не рады, бросить бы всё да бежать куда подальше…

— Святославу Егоровну терять бы не хотелось, — подошла ко мне Аристина, как-то нечаянно сделавшаяся директрисой нашей стихийной школы, — очень у неё с маленькими хорошо получается. Гляньте, как она на эту толпу смотрит, как на ушкуйников.