— Я так и думал! — сказал вдруг Трубецкой. — Они хотят посадить кого-то из своих. У альвийской короны полно побочных ветвей, куда-то надо их пристраивать, — он заходил по комнате, — а это значит: наверху будут только оловянные, все остальные для них — второй сорт. И русские. И поляки. Да они и германцев с франками в грош не ставят, не говоря о гишпанцах и итальяшках. Мы все для них — шелуха от семечек… — Юрий остановился, слегка сгорбившись у небольшого окна, быстрым взглядом окинул двор и прилегающую застройку. — Никого. Бежать тебе надо, царица.

В этом месте Марина чуть в обморок от облегчения не упала! Не придётся его долго и хитро уговаривать!

А Трубецкой, решительно развернувшись, добавил:

— Но не скандально. Тихо бежать. Сделаем так, — он снова заходил по комнате, — я письмо напишу. Якобы, от нашего с Лизкой батюшки. Дескать, не гневается он более и призывает нас пред свои светлы очи для отеческого благословения. По причине… недомогания, скажем. И просит приехать меня с невестой. — Он резко развернулся на каблуках и ткнул в Марину: — Вы поедете под видом моей невесты, Анастасии Салтыковой. Отец сейчас в Туле, воеводой передового полка. Там мы сможем укрыться.

— И… на чьей же стороне Тула? Не выдадут нас обратно?

Юрий ответил честно:

— Тула колеблется. Но я приложу все усилия, чтобы убедить их в правильности выбора. Думаю, когда они узнают истинные намерения альвов и положение царя Дмитрия, то примут единственную возможную сторону. Вашу.

Это уже было что-то.

— Хорошо, пусть так.

Однако, в плане обнаружились неучтённые факторы. Настя.

— Как⁈ — вопрошала она и по лицу её текли слёзы.

Обе фрейлины были призваны в спальню для посвящения в стройный план Трубецкого, и у Анастасии от услышанного случилась форменная истерика

— Марина! Ты же сказала, что мы поедем вместе, и Юра будет со мной, потому что он — мой жених?..

— Не забывай, Анастасия, что ты говоришь с царицей! — топнула ногой полячка. — Мне нужно скрыться под твоим именем — как ты не поймёшь?

— А я, значит, — у Насти внезапно высохли слёзы, — останусь тут? Сэтими ? На растерзание, значит? — Она сердито подскочила: — Не согласная я!

В этот момент Лиза, тихо курсирующая по комнате, подошла к Насте сзади и накинула на неё большое покрывало, в которое недавно куталась новобрачная.

Настя, девка рослая и довольно спортивная, скинула Лизку, словно овчарка мелкого пуделя, но тут подоспел Юра. Пока Марина, взвизгнув, шарахнулась в сторону, Трубецкие в четыре руки скрутили брыкающуюся Настю, стянули ей руки и ноги, использовав вместо верёвок свои пояса. Салтыкова билась и рычала.