В следующий момент — Болеслав мог бы поклясться — мелькнуло нечто вроде чёрной молнии, и он снова на несколько мгновений оглох. В этой существующей только для него абсолютной тишине он увидел, как кокон бури снова вспух и начал расширяться быстрее и быстрее, словно преодолел порог какого-то сопротивления. Пыльная мелькающая стена надвинулась вплотную, Болеслав зажмурился, инстинктивно прикрывая лицо локтем, начал падать… и в тот же миг оказался внутри.

Глиняные руки подхватили его и усадили, прислонив спиной к столбу. В ушах снова зазвенело. Вокруг ползали и пытались приподниматься оказавшиеся в кольце студенты. Взгляд отметил Аристину, обнимающую Анечку Белову, и Муромца, не отходящего от них ни на шаг. Рядом с ними жались испуганные музыканты в обнимку с инструментами. Бегали, то и дело выскакивая за стену магической защиты, глиняные акробаты. В высоте парил меч, и от него время от времени разбегались сетью чёрные молнии. А кокон бури всё расширялся и набирал мощь. И посреди него стоял очень спокойный и сосредоточенный князь Пожарский.

ЛИЧИНЫ

Виктория смотрела в картинку, которую передавал экран магофона, и тряслась от ярости:

— Этот злосчастный меч!!! Он снова сбил нам все карты!

— Не все. И, к сожалению, дело не совсем в мече… Впрочем, царь убит — это главное. Хотя… я думаю, мы должны постараться нейтрализовать этот фактор, чтобы прочим энтузиастам было неповадно… — пожилая леди достала второй магофон и произнесла одно только слово: — Экскалибур.

Виктория прикусила губу. Старшим и опытным виднее, и давно пора было поставить на место этих русов, но… Что если нападение на особняк посреди Москвы оттолкнёт возможных сторонников? К тому же, с точки зрения Виктории, назвать акцию устрашения против Пожарского именем меча, которого с лёгкостью победил родовой меч того же Пожарского, было не самой удачной идеей.

Однако пожилая леди не мучилась сомнениями. Она продолжала глядеть в экран и презрительно кривила губы, покуда её не отвлёк звук открывшейся дверцы. Дама обернулась с недовольством:

— Н-ну?

— К девке пробиться не удалось. Но есть и хорошие новости.

Мужчина в личине сделал шаг в сторону, и в фургон втолкнули обмякшее тело.

— Да неужели? — голос пожилой дамы наполнился ядом. — Ну-ка, приподними-ка ей голову, я хочу видеть лицо.

Мужчина перевернул тело и приподнял голову за волосы. Пленница застонала. Дама подошла чуть ближе, тяжело опираясь на трость:

— Ну, здравствуй, Ярэнья, — старая ведьма говорила издевательски, то ли вынужденно, то ли специально коверкая имя. — Надеюсь тебе понравился наш горячий приём?