Ярена приоткрыла глаза и выплюнула узнавание:

— Моргана!

— Н-да. Я рада, что ты помнишь моё имя, как и я твоё. Или мне теперь следует называть тебя Яга? — Она брезгливо ткнула своим костылём в Яренину помертвевшую ногу. — Соболезную. Увести.

На шее у Ярены замкнулся адамантиевый обруч. В то же мгновение в омертвевшую ногу хлынула такая боль, что глаза архимагини закатились, а сознание благословенно выключилось.

ГЛАЗАМИ МАГИСТРА

Болеслав чувствовал себя совершенно беспомощным. Отвратительное ощущение. Слабость продолжала накатывать волнами, с трудом позволяя максимум самостоятельно сидеть. Ещё и слух никак не желал возвращаться — выводящий из себя пронзительный звон сменялся периодами пугающей тишины. Оставалось только наблюдать. Вот неподалёку от Пожарского распахнулся огромный портал, и оттуда вывалился двенадцатиглавый боевой ящер. Со Змеем Горынычем декан боевого факультета лично знаком не был, но фотографии видел во множестве, поэтому уверенно опознал.

Змей хотел ломиться через барьеры, но Пожарский сделал отрицающий жест рукой и показал на кокон и вверх, на меч. Горыныч поспорил, но согласился. Эх, услышать бы, что говорят…

Змей перекинулся в человеческую форму, встал рядом с Пожарским и начал как будто бы слегка раскачиваться. По губам Болеслав смог угадать, что оба — и Горыныч и Пожарский — считают вслух. Хоп! Горыныч вскинул руку, словно с бокалом — и кокон вырос рывком! Ах, вот что они сделали! Синхронизировали заклинания!

Резко увеличившееся пространство захватило несколько личин, слегка прибитых штормом. Акробаты бросились к ним, но не добивать, а вязать. Допросить можно будет, толково. А отобранная у нападающих площадь всё росла. Скоро, должно быть, покроет весь обширный академический двор.

Неожиданно сквозь стену шторма проскочил бронзово отблёскивающий волк, кинулся к Пожарскому. Горыныч, глиняные акробаты и даже простые музыканты отреагировали на его появление лёгким любопытством. Волк о чём-то переговорил с князем и умчался. Пожарский перекинулся парой слов со Змеем, и кокон начал расширяться гораздо быстрее, но при этом структура его словно разре́дилась. В следующий миг шторм распался на пряди, каждая из которых носила оттенок поискового заклинания, и эти малые вихри растеклись во множество сторон.

Площадь являла собой зрелище полнейшего разгрома. До Болеслава дошло, что всё произошедшее заняло не более получаса. Издалека доносились переливы сирен скорой помощи. О! звук вернулся!

В академический двор, переваливаясь на обломках, вкатилась первая машина. Значит, «издалека» — это только кажется, это всё после контузии. Будем надеяться, у них найдётся пара ящиков лечилок.