Тем временем новости из столицы доносились неутешительные. Фёдор приносил настолько разноречивые поступающие по телефону и из газет известия, что я начал время от времени открывать малый портал, Кузьма проскакивал в Москву, собирал информацию и в урочный час возвращался обратно. Сведения из его первых рук мы обычно обсуждали втроём: Кузя, я и Горыныч (если он не занят был), и выглядело это примерно так.

В первый день своей разведки Кузьма отсутствовал почти пять часов. Если б не феерическая идея Горыныча устроить волчкам усложнённую магией тренировку, заскучали бы мы, наверное.

Кузьма присел на край стола и вид приобрёл столь суровый и значительный, что это было даже странно. Мы с Горынычем устроились напротив в креслах и приготовились слушать настоящие новости, а не ту околесицу, которая по телефону поступала.

— Рассказывай давай, сынок, потом будем таинственность нагонять.

— Рассказываю. Первые три дня после атаки на Академию кланы сидели тихо. Все боялись Кощея. Особняки во все стороны ощетинились, будто крепости.

— Ещё бы! — хмыкнул Горыныч.

— Долго не высидят, — критически покачал головой я. — У каждого большого клана в Кремле свои прикормленные дятлы имеются, что случись — сразу постукивают. Не могли они не узнать, что Кош столицу покинул.

— Уже́! — согласно кивнул Кузя. — Нынче утром об его отбытии заговорили как о факте подтверждённом.

— И большие кланы сразу завозились, зуб даю! — поднял палец Горыныч.

— Именно так. Убедившись в отсутствии Кощея, не меньше шести больших кланов начали потолкушки возле трона. Пока аккуратные, но надолго ли их хватит — непонятно. Сейчас наибольшую силу держит царицын брат, Борис.

— Это который от корня бояр Зерновых? — прищурился Горыныч. Тут я состязаться с ним не мог, до большой книги родов и кланов у меня руки доходили редко, в основном только если о ком конкретном посмотреть надо было.

— Он самый, — подтвердил Кузьма. — Но он, как вы понимаете, не единственный, кто желает быть верным другом и добрым наставником молодого царевича.

Я хмыкнул:

— Да тут к бабке не ходи — сейчас набегут всякие дядьки, четвероюродной тёти мужья, бабкиной невестки племянники и прочие-прочие, вплоть до самой седьмой воды на киселе. Царевич-то что? А то в «Столичном вестнике» такая ахинея от его имени была пропечатана!

— И эта ахинея, представьте себе,подлинная .

Кузя, кажется, наслаждался нашими вытянувшимися лицами.

Поясню. Царевич, вместо того чтоб в этой ситуации проявить характер или хотя бы хитрость, начал выступать с невнятными воззваниями. Дескать, ай-яй-яй, отродясь такого не было, да что ж такое… Да мы же все такие хорошие и милые и должны жить дружно, во славу государства русского…