Куда больший интерес вызвало перемещение в усадьбу Горуша. Этакое диво! Элементаль!

Я, кажется, говорил, что жду от альвов серьёзной попытки поквитаться. Не в их это привычках по зубам получить да отступиться. А вот в плане изощрённости действий альвийскую породу всегда угадать можно — ровно по одним и тем же колеям едут. Значит, надо ожидать, что не свернут с привычной тропинки, ударят магостатикой, даже зная, что терракотовые воины почти к ней невосприимчивы. Но кхитайцев в новом раскладе учтут и приведут против них что-нибудь мощное, чтоб наверняка брешь в обороне пробить. Кого им противопоставить? Кузьма, Змей и я единодушно сошлись на Горуше, потому как потенциала он мощнейшего, а на элементалей, в отличие от големов, магостатика не действует.

Ну и мелким развлечением на этом фоне были вылетевшие от взрыва окна новой алхимической лаборатории. Именно окна, а не стёкла. Я-то уж знаю, что уважающий себя алхимик раз в неделю что-нибудь случайно взрывает, а раз в полгода меняет крышу, поэтому спешно возведённая на отшибе (чтоб от неё ничего не загорелось) лаборатория была обработана от пожаров и на максимальное укрепление. Особо я переживал за стёкла. И Горыныч тоже переживал. И Кузя от себя добавил. И, кажется Болеслав.

В общем, стёкла сделались такими крепкими, что от взрыва вынесли собой рамы, и так и разбросались во все стороны, целиком.

Из совсем скучных новостей, от Анубиса пришла первая партия зерна — в здоровенных, похожих на песчаные блоки мешках с его личной печатью.

Из Больших Сетей тоже исправно поступала рыба, в этот раз на бочках стояли странные метки: большой круг и в нём, друг над другом, два малых тёмных кружка. Мы с Кузьмой никогда таких знаков не встречали, и приметив их на складе, не придумали лучшего объяснения, как то, что эту засолку произвела семья Пуговицыных. Посмеялись. А оказалось, так и есть.

В Сухой Распадок и Гюнайдын я принципиально не совался. Там какие-то манипуляции производили управляющие, пытаясь из якутского оброка сформировать молодое стадо для волколачьей деревни. К волколакам время от времени вместе с управляющими наведывался Горыныч, якутские же оленеводы прониклись идеей подзаработать, что вкупе с лютым уважением к бабушке Умиле принесло отличные результаты. По крайней мере, я начал надеяться, что голода, выкашивающего деревни, в моих имениях не произойдёт.

Умила же, раз уж о ней вспомнил, никаких весточек о себе не подавала. Кто её знает, если за пятьсот лет ей в первый раз со мной захотелось поговорить, то когда наступит второй? С другой стороны, может быть, именно её отсутствие в моих пределах, и то, что установился лёгкий морозец, не изнуряющий, но достаточный для того, чтоб дороги не раскисали, как раз и свидетельствовало о том, что бабушка обо мне помнит и где-то даже заботится.