Сарай оказался настоящим. Грязный городок проехали насквозь, торопясь к Страндже. Это поселение не зацепило войной, и полк остановился на ночь в нём, изрядно потеснив жителей. Большинство из них оказались греками и радостно приветствовали солдат. Здесь, впервые оставшись наедине с Либой в маленьком домике, Минус тихо произнёс:

— А ведь ты мне обещала, что останешься в Киеве.

— Обещала, — покаянно кивнула Либа. — Но не смогла там усидеть. Ходила как дура целыми днями и представляла, как ты тут…

— Я понимаю. Ты боялась, что со мной что-то случится.

— Не совсем, — она опустила глаза в пол. — Тогда я думала, что пока лежу в пустой кровати, здесь под тобой стонет какая-нибудь болгарская шлюха. Вот о чём я думала!

Минус удивился не на шутку.

— И ты из-за этого приехала? Надумала себе ерунду и явилась. Чудо, что ты добралась, Либа. Не делай так больше. Ведь тебя могли убить по дороге.

— Я тогда не думала, что здесь опасно… Хоть ты и говорил про войну так, словно её раньше видел. А потом мы ехали с Семёном среди трупов и я поняла, насколько это страшно! Сейчас я себя не заставлю так проехать обратно. Но ведь война почти закончилась, правда?

— Нет, — ответил Серёга. — Она только началась. За вот эту линию будет настоящая бойня. Я уверен, на ней окажутся и германские офицеры, а то и войска. А что делается в России, я не знаю. Чтобы отправить телеграмму или письмо, нужно посылать человека в крупный болгарский город, иначе ничего не дойдет. Титов говорил, что наши введут войска через Румынию, как только болгары подойдут к Царьграду, но боюсь, этого не случится. Не верю я в решимость Императора.

— Зря, — Либа хитро улыбнулась.– Пока ты здесь воюешь, тебе именным указом потомственное дворянство присвоили! Представляешь⁈

— Представляю, — буркнул Серёга, сразу угадав вмешательство Матильды. На кой чёрт ему сейчас этот указ, Минус не мог понять. Очевидно, Матильде захотелось сделать хоть что-нибудь полезное.

— Ты что, не рад? — Либа удивилась.

— А чему радоваться? Ну, дворянство присвоили… Будто я от этого другим человеком стану?

— Зря ты так, Сеня. Пётр Аркадьевич всё-таки продвинул тебя.

— Он тут не причём, — выдохнул Минус. — Это Кшесинская. Помнишь, я говорил про неё.

— Конечно, помню, — Либа сверкнула глазами. — Ты рассказывал, что встречался с ней. Я пока верю тебе, Сеня, но если попробуешь обмануть, то я тебя никогда не прощу.

— Не собираюсь, — Серёга усмехнулся. — Такой, как ты, больше нет. Перестань сомневаться.

— Когда перестану ревновать, это будет значить, что разлюбила! — фыркнула Либа. — Ясно тебе?