Огонь по первому из редутов ослабел. Основные усилия артиллерия перенесла на седьмой, с тяжёлым боем захваченным силами 4-й дивизии. Командир 3-го корпуса турок, после череды неудач, решил атаковать сразу два редута. Первый и второй, не считаясь с потерями. Потому как после падения седьмого, опасался серьёзного прорыва неприятельских войск.

Олег Костюченко выполнял приказ — уничтожать офицеров противника, хоть в проклятом тумане его трофейный карабин с трудом находил мишени даже из рядовых. В массе мелькающих тел, одетых в шинели цвета хаки, было не разобрать командиров. Ни одного офицера он так и не убил. Лишь к десяти часам туман изрядно рассеялся, и глазу Костюченко, припавшему к окуляру прицела, предстал чернобородый человек, сразу выделяющийся из остальных. Он на мгновение показался вдали, высунувшись из укрытия, и что-то крича. Чернобородый повернул голову вправо и Костюченко торопливо прицелился. Остроконечная «маузеровская» пуля ударила Махмуда–Мухтара в грудь, пробив лёгкое.

Волна турок накатила на второй редут, в этот раз прорвавшись вплотную. Из первого редута палили два оставшихся пулемёта, пытаясь сбить наступающих фланговым огнём. Но тут, к огромному удивлению Минуса, противник отхлынул обратно. Вражеская пехота дрогнула, оставшись без командира. Серёга не понял, что случилось.

Минус усмехнулся, ещё не веря, что турки в самом деле отступили. Он схватил бинокль, пытаясь разглядеть происходящее, и тут снова заговорила вражеская арта. Тяжёлый снаряд угодил в каменную глыбу, и целый сноп осколков накрыл Серёгу и стоящих рядом людей. По его шлему словно ударил молот, и Минус провалился в темноту.

Он наконец-то пришёл в себя. Ужасно тошнило, гудело в ушах, малейшее движение заставляло голову неистово вращаться. Серёга ухватился ладонью за лицо, пытаясь остановить головокружение, да не тут-то было. Он закрыл глаза, но стало ещё хуже, и Минус торопливо открыл их обратно, заметив, что шинель измазана рвотой.

Ему повезло. Осколок камня ударил в каску, причинив тяжёлое сотрясение и только. Вокруг него суетились солдаты, но шевелить глазами было нестерпимо. Минус встал, поддерживаемый с двух сторон. Рядом с ним оказались болгары. Они искренне радовались, что он остался в живых, но их голоса едва пробивались через звон в ушах Серёги, и он не понимал из сказанного ровным счётом ничего.

* * *

За Чаталджинскую линию укреплений вот уже вторые сутки шли бои. 3-я армия на своём левом фланге прорвалась в тыл линиям фортов и теперь, отражая встречные атаки турецких войск, стремилась отсечь снабжение и окружить гарнизоны. Правый фланг турок рухнул и только отсутствие свободных резервов у болгар, мешало скорому продвижению к вражеской столице. От осаждённого Адрианополя отрывали последние резервы, торопливо заменяя их сербскими дивизиями. Успех был достигнут, но развить его сейчас было совершенно некем.