Вторым мужчиной, находившимся в кабинете, оказался гвардейский поручик. Рослый, подтянутый человек, с роскошными чёрными усами, которые выглядели чужеродно на совсем мальчишеском лице, несмотря на показную суровость их обладателя. Минус чуть не рассмеялся, знакомясь с ним. Рябов Павел Константинович держался с достоинством, но в его взгляде скользила неуверенность.

— Как твои аэропланы? — проговорил Титов, обращаясь к Щетинину. — Я слышал, что скоро вместо извозчиков станут летать по Петербургу.

— Зря шутишь, — усмехнулся Сергей. — Лет через пятьдесят так и будет.

— Поглядим, — Титов скептически скривился. — Ты, я смотрю, производство расширяешь. Стало быть, решено? Из чувства глубокого патриотизма готов обеспечить Империю воздушным флотом?

— Ещё нет, — Щетинин покосился на поручика. — Работаем над этим. Сложно.

— Лучше скажи — дорого! — Алексей улыбнулся. — Не сомневаюсь, что придёте к справедливой цене, стоит погодить немного. У французов ума не хватит, как дело вести в наших краях полагается. Так что Владимир Александрович обязательно выберет ваше общество. Молодая жена это большие расходы. Я чего приехал, Серёжа, — подполковник проговорил словно невзначай. — Заказ на несколько машин будет, но по срокам не знаю. Так что имей в виду. К тебе придут, а не в «Дукс».

Глаза Щетинина загорелись:

— В условиях войны испытать! — он оживился. — Это лучшая реклама.

— Только молчок, — Титов усмехнулся. — А сейчас нам пора.

Они распрощались и оказавшись на улице, Минус обратил внимание на находившийся напротив небольшой особняк, искусно украшенный лепниной. Над входом сияла золоченая вывеска — «Клуб любителей велосипедного спорта».

— Неплохо устроились любители двухколёсных! — Серёга покачал головой.

— Ты серьёзно? — Титов поднял брови. — Это ширма.

Он помолчал, глядя на удивление Минуса, и продолжил:

— Карты. Игра, согласно закону, разрешена только в клубах. А уж какой там клуб, не оговаривается. Таких домов игорных в Петербурге одно время было штук шестьдесят. От любителей охоты до помощи бездомным. Потом, правда, прикрыли немного. Градоначальнику конкуренты ни к чему. Теперь остались только те, что принадлежат уважаемым людям. Помнишь, на Мещанской, нищенский домик такой, в четыре этажа? «Клуб любителей театра».

— Да, — кивнул Серёга.

— Один из самых значительных. Там ставки выше некуда. А по бумагам всё строго — театр господа любят так, что спасу нет. Увлекаются… Не так давно купец Охромеев собственный дом проиграл. Вышел под утро и в Неву… Да какие-то глупые прохожие вытащили по незнанию. Говорят, смешно было. Купца от воды волокут, а он норовит спасителям своим морды начистить из благодарности.