Нет, деньги Пётр Николаевич разумеется взял, но незамедлительно поспешил в участок. Назавтра, пациент всё же не явился на приём, что-то заподозрив, но сыскные нашли извозчика, который довёз раненого на Татарскую. Дальше было уже несложно. Городовые без труда выяснили, что недавно трое мужчин сняли домик на соседней улице.

Дегтярёв с несколькими сотрудниками летучего отряда уже занял оговоренное место, и Ковригин вытащил маузер. Он кивнул стоящему рядом крепкому городовому с молотом в руках. Хлипкая входная дверь выходила на улицу, а не во двор, и городовой, шумно выдохнув, ударил по ней кувалдой.

К удивлению подполковника, понадобилось три удара, чтобы она распахнулась, будучи заперта на массивный засов. В это время в одном из окон мелькнула тень и раздался выстрел, но полицейские уже оказались внутри.

— Сдавайтесь! Полиция! — выкрикнул Ковригин, но его никто не послушал. В темноте коридора расцвела огненная вспышка и находившийся рядом ротмистр охнул, схватившись за левое плечо.

Маузер в руках подполковника плюнул огнём несколько раз в ответ, и раздался звук упавшего тела. Со двора донёсся крик и звон стекла. Очевидно, кто-то из преступников попытался ускользнуть, но люди Дегтярёва были начеку.

Ковригин посветил карманным фонарём. На полу, нелепо раскинув руки, лежал мужчина. Плотный и светловолосый. Он был ещё жив, но находился при смерти. Только глаза едва заметно моргали. Осмотрев упавшего, подполковник нахмурился. Ковригин отодвинул в сторону валяющийся рядом «бульдог» и шагнул вперёд.

В захламленной кухне никого не наблюдалось. Далее, в проходной комнате, было распахнуто ведущее во двор окно, и снаружи доносился шумный говор полицейских. В последней из комнат на кровати лежал человек, укрытый одеялом. Подполковник резко сдёрнул ткань, держа пистолет наготове, но мужчина даже не пошевелился, только коротко всхрапнул, и Ковригин понял, что тот беспробудно пьян.

— Забирайте! — бросил подполковник стоящему рядом городовому. — Только руки заковать, а то ещё очнётся.

Ковригин вышел наружу и едва не столкнулся с радостным Дегтярёвым.

— Ты, Александр Степанович, глядишь так, словно тебе генерала пожаловали. Но проку от этого задержания никакого. Доказали, что не зря жалование получаем, и не более. По нашим делам глухо.

— А вот и нет! — Дегтярёв едва не станцевал. — Знаете, кого я задержал? Стеценко!

— Да, ну?

— Так и есть! Его Прокудин опознал! Ведь работали вместе!

Ковригин двинулся по двору к группе мужчин, окруживших невысокого человека, освещённого тусклым светом фонарей. Его полосатая рубаха была разорвана, нос разбит, руки, связанные ремнём, заведены за спину. Человек хмуро глядел на окружающих. Завидев подполковника, он отвёл взгляд.