— Какое еще несоответствие?
— В инвойсе и упаковочном листе разные коды части товара. Плюс по нескольким позициям не совпадает описание изделий.
Я хмурюсь.
— Не может быть. Мы с этим домом два года работаем. Они столько раз отправляли нам товар!
— Я понимаю, — дежурно соглашается брокер.
— И ни разу не было проблем.
— Знаю.
— Тогда как такое вообще возможно?
На том конце провода слышится шелест бумаг.
— Если честно, я сам удивился. Но документы действительно оформлены некорректно. Возможно, это связано с ситуацией на Ближнем Востоке. Сейчас многие компании работают в авральном режиме. Меняются сотрудники, логистические цепочки, часть документов оформляется через посредников. Ошибок стало значительно больше.
Закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Только этого мне не хватало.
Платья ливанского дизайнера Джорджа Хобейки расходятся у нас как горячие пирожки. Невесты любят его за сказочную эстетику, архитектурный крой и виртуозную ручную работу, потому что бренд славится сложнейшей вышивкой. В этой партии есть несколько эксклюзивных экземпляров для очень состоятельных невест, которые специально их заказали.
— Что нам грозит? — здесь нет места истерике, хоть я уже перехожу в режим тревожности.
— Пока ничего критичного. Но груз не выпустят до устранения замечаний.
— Сколько времени?
— Если ливанская сторона быстро предоставит исправленные документы - несколько дней.
— А если не быстро?
Брокер замолкает, и это мне не нравится.
— Неделя. Может быть, две.
— Две недели?!
Я резко встаю из-за стола.
— У меня заказы. Ближайшая свадьба через неделю. Клиенты полностью выкупили эти платья.
— Я понимаю.
— Нет, вы не понимаете, — возражаю я, но брокер меня останавливает.
— Простите, Жанель Алихановна, идет таможенник, я еще раз у него уточню.
— Да, пожалуйста. Жду звонка.
Сбросив вызов, бросаю мобильный на папки, упираюсь локтями в стол и хватаюсь за голову. Так, всё хорошо, у нас в самом начале пути бывали проблемы, но мы всё переделывали, и товар выдавали. Значит, в этот раз нужно сохранять терпение или искать другие выходы на таможню, как это часто бывает.
В дверь стучат. Поднимаю голову, когда Малика открывает и, держась за ручку, говорит:
— Жанель Алихановна, к вам пришли. Я сразу проводила.
И только теперь я замечаю за ее спиной высокую фигуру в темном костюме. Я настолько погружена в свои мысли, что на мгновение просто смотрю на мужчину, не понимая, что он здесь делает.
— Тамерлан?
Встав из-за стола, обхожу его, в то время как он входит в кабинет. Малика оставляет нас одних, и я только сейчас понимаю, что в комнате не горит свет.