— Мама? — не скрываю удивления. — Она же не интересуется искусством...
— Ей захотелось выйти в свет, — он пожимает плечами. — Я не спрашивал о причинах.
Я ищу взглядом бывшую свекровь и нахожу её в противоположном конце зала. Батима, как всегда, элегантна, но вид скучающий — это хорошо читается.
— Я должна с ней поздороваться, — объясняю я, чувствуя себя обязанной. Правила никто не отменял.
— Конечно, — Тамерлан отпускает меня взглядом, и я иду через зал, чувствуя его взгляд на своей спине.
— Здравствуйте, мама, — говорю я, подходя ближе. Голос ровный, без лишних эмоций.
— Здравствуй, Жанель, — отвечает она сдержанно и холодно. В её тоне всё ещё невысказанная обида, которая не прошла за три года.
— Как ваше здоровье?
— Спасибо, хорошо. А ты? Как Аиша?
— Всё в порядке. Аиша дома.
Неловкая пауза. Я понимаю, что её тяготит моё общество. Она не хочет говорить со мной дольше, чем велит этикет.
— Я пойду. Рада была вас видеть.
Она кивает, а я с облегчением и чувством выполненного долга оставляю её со своими обидами и иду дальше.
Лааль стоит у колонны, разговаривая с парой художников — творческих людей видно издалека. Я подхожу, касаюсь её локтя, она оборачивается, извиняется перед собеседниками и отходит со мной в сторону.
— Ты не поверишь, кто здесь, — шепчу я.
— Кто? — она поднимает брови.
— Тамерлан.
— Серьёзно? — Лааль расплывается в улыбке. — Тот самый «папочка»? Надо с ним поздороваться!
— Только не начинай, пожалуйста, — прошу я. — Не надо ничего делать. Просто... будь нейтральна.
— Я только посмотрю на него, и всё, — она берёт меня под руку. — Веди.
Я подвожу её к Тамерлану, который стоит уже у другой картины. Почувствовав движение, он поворачивается, кивает мне и Лааль.
— Тамерлан, вы помните мою подругу Лааль? — представляю я. — Мы вместе приехали.
— Здравствуйте. Да, конечно. Мы встречались в аэропорту, верно? — он пожимает ей руку. Голос спокойный, взгляд уверенный.
— Да-да, — Лааль улыбается той своей очаровательной улыбкой, которая сводит с ума мужчин. Но Тамерлан остается равнодушным. — Я о вас наслышана.
Черт. Я могла предположить, что Лааль выкинет нечто подобное.
— Надеюсь, только хорошее? — усмехнувшись, спрашивает Байзаков.
— Конечно. Моя Жанель никогда ни о ком не говорит плохо.
Прожигаю её взглядом, а ей хоть бы хны. Она только улыбается и интересуется у него, как ему выставка.
Разговор банальный, будто погоду обсуждаем, а потом Лааль вдруг замечает кого-то из знакомых и поднимает руку.
— О, кого я вижу! Извините, я должна подойти. Оставляю вас в приятной компании.
За такую самодеятельность она ещё получит, но пока я гляжу ей вслед, потом перевожу взгляд на Тамерлана. Мы стоим друг напротив друга и молчим. Вокруг — шум, свет, люди. А я вижу только его одного, его глаза, лицо, ямочку на подбородке.