Батима не двигается и теперь смотрит на меня уже с опаской.
— Ты… не боишься?
— Чего мне бояться? — усмехаюсь я. — Я люблю Жанель. Я буду с ней, хочет этого Касым или нет, хочешь этого ты или нет. И если ты подумала, что я попрошу тебя молчать, - ты ошибаешься.
Она отшатывается, будто я её ударил.
— Ты… ты бессовестный! — выдыхает она. — С бывшей женой племянника… Как тебе не стыдно?
— Мне не стыдно.
Я делаю шаг к ней, и она невольно отступает к стене.
— Стыдно должно быть тому, кто поднимает руку на женщину. Кто заражает жену инфекцией после секса со шлюхами. А мне нечего стыдиться, — цежу сквозь зубы, давя на неё взглядом.
Она бледнеет, поняв, что я знаю самый постыдный секрет ее сына, но не сдаётся.
— А что скажет твоя дочь? Что скажет твой брат? Ты думал о них?
— О дочери я подумаю сам. Это не твоя забота. А Касым… Касым взрослый мужчина. Если захочет поговорить, я отвечу на все его вопросы. Но не тебе быть моим судьёй.
— Я твоя женге! (женге - жена старшего брата) Ты должен уважать меня!
— Я всегда относился к тебе с уважением, Батима. Но моё уважение заканчивается там, где ты переходишь мои границы.
Батима прижимает руку к груди, и я вижу, как тяжело ей дышать от гнева, бессилия и неожиданности.
— Я не позволю тебе опозорить нашу семью, — сдавленно и сипло произносит она. — Ваша связь против природы!
Спокойно усмехаюсь, чем еще больше привожу ее в замешательство.
— Ты ничего не решаешь. Мне не нужно твоё разрешение. И трогать её я тебе не позволю, — давлю на неё голосом и взглядом. — Не ходи к ней больше. Не говори с ней. Даже не дыши в её сторону. Если ты ещё раз приблизишься к Жанель, я поговорю с тобой по-другому. Не важно, кто ты и чья жена. Ты меня поняла?
Она молчит, но в глазах застывают слёзы. Не от обиды, а от понимания, что противостоять мне она не может. Она уже проиграла.
— Я давно тебя раскусила, Тамерлан. Ты втерся в доверие к Касыму, подсуетился и купил акции. Ты сам хотел выдать Жанель за Анвара, ты уговорил Касыма разрешить им развод, а потом ещё и отослал его в Астану. Ты всё продумал. Жестокий, расчётливый, злой человек. Но я открою Касыму глаза. Клянусь тебе.
— Вперёд, — я поднимаю руку, жестом указывая на выход. — Иди и открой ему глаза прямо сейчас, Батима.
Она смотрит на меня со злостью и недоверием. Её слова меня нисколько не трогают, как и её угрозы, и она это понимает.
Тяжело, почти отчаянно вздохнув, Батима идёт к двери.
Как только за ней закрывается дверь, я набираю Жанель.
Она долго не берёт трубку, и я на миг прикрываю глаза, мысленно заклиная её ответить.