Рядом с ним я замечаю Касыма. Веду Аишу и маму в ту сторону. Первым делом подхожу к бывшему свёкру. Обнимаю его крепко, но сдержанно.
— Мои соболезнования, папа, — тихо говорю я.
Поразительно, но я не могу заплакать. Слёзы замерли внутри.
Касым смотрит на меня потерянным, пустым взглядом. Ещё вчера он прилетел из командировки, а сегодня уже хоронит жену, с которой прожил почти полвека.
— Рахмет, кызым. Спасибо, что привезла Аишу.
Аиша сразу начинает плакать.
— Ата… — всхлипывает дочка и бросается к дедушке.
Он обнимает внучку, и я впервые вижу, как Касым украдкой плачет, быстро проводит рукой по глазам, пытаясь сохранить лицо.
Рядом стоит Тамерлан. Я делаю шаг к нему и обнимаю, как положено, по-родственному и всего на пару секунд. Со стороны это выглядит как обычное выражение соболезнований. Но я чувствую его тепло, его близость, ту самую связь, которую теперь нужно прятать глубже всего. Любовь, о которой нам нельзя говорить. Пока нельзя.
— Мои соболезнования, Тамерлан-ага, — шепчу я.
— Спасибо, Жанель, — отвечает он, и его голос, его тон словно касаются меня тёплой, сильной ладонью.
Когда моя мама подходит к Тамерлану, она сдержанно выражает ему соболезнования, пока я стою рядом. И вдруг меня окликает знакомый голос:
— Жанель?
Повернув голову, я вижу Анвара. Видимо, он был в доме и только вышел. Мне нужно подойти к нему, и похороны — тот самый момент, когда все былые обиды на время забываются.
Первой к нему подходит Аиша. Он сразу же обнимает её, пока она плачет у него на плече. Он гладит её по голове, а я смотрю на них и думаю: кровь — не вода. Аише так нужен отец, но он этого так и не понял до конца. Если бы он был к ней ближе… если бы не отталкивал её.
Аиша отстраняется, и мама сразу берёт её за руку, уводя чуть в сторону. Анвар поворачивается ко мне. Он выглядит подавленным, глаза красные.
— Спасибо, что пришла.
— Мне очень жаль, Анвар. Иманды болсын, — искренне говорю я.
Расстояние между нами и так небольшое, но он делает ещё шаг и обнимает меня. Я сдерживаюсь, но тело отторгает его. Мне очень неуютно чувствовать его руки, слышать его аромат. Всё вызывает внутреннее отторжение.
— Держись, Анвар.
— Я не могу поверить, что её нет, — произносит он надломленным голосом. — Она не должна была так рано уходить.
— На всё воля Аллаха, Анвар. Ты же знаешь. У каждого человека свой срок на земле.
— Ты права… Но это моя мама.
Внезапно он сильнее надавливает ладонью мне на спину, прижимая к себе. Я напрягаюсь и дёргаюсь.
— Анвар…
Он ослабляет хватку, что позволяет мне сделать шаг назад. Анвар потирает глаза пальцами правой руки.