— Аиша, солнышко, — захожу в её комнату. Она сидит на кровати, переписывается с подругой. Музыка гремит так, что стены дрожат. Чемодан по-прежнему открыт в центре комнаты.
Дочка убавляет звук и поднимает на меня счастливые, беззаботные глаза.
— Мне нужно уехать ненадолго. В салоне возникли дела.
— Какие? — она хмурится. — Мы же улетаем завтра.
— Именно поэтому — чтобы маму потом не тревожили по пустякам. Оставляю тебя на тётю Айнуру. Она внизу, на кухне.
— Да ок, мам, — она снова отвлекается на телефон, а я спускаюсь вниз и предупреждаю обо всём нашу домработницу.
Кажется, я уезжаю одним человеком, а вернусь совсем другим.
Еду по заснеженным улицам по навигатору. Несмотря на то что в машине хорошо работает печка, меня страшно знобит от страха и необратимости, ведь то, что, возможно, случится, разрушит до основания всё нами построенное.
Подъезжаю к элитному комплексу, где квартиры стоят как маленький остров в океане. Я его знаю, потому что здесь живёт клиентка, которая недавно оформила у нас очень дорогой заказ на свадьбу дочери. Мы разговорились, и она сказала, что купила апартаменты для неё в этом ЖК. Всё дорого-богато, как и любят наши богачи. Охрана, ворота, шлагбаум, камеры.
И тут я вижу одну из машин своего мужа — Cadillac Escalade. Автомобиль подъезжает к шлагбауму, охранник кивает ему и открывает, после чего он медленно заезжает на территорию.
Снова мутит и тянет затылок. Открыв окно, вдыхаю морозный воздух, пытаюсь унять спазм в горле. Голова кружится. Я закрываю глаза, считаю до десяти.
Жду десять минут, возможно, чуть дольше. Я не смотрю на часы, я смотрю на ворота, а затем нажимаю на газ и подъезжаю.
Охранник выходит из будки и смотрит на меня настороженно, потому что никогда не видел.
— Вы к кому? — спрашивает он.
Я смотрю на него и улыбаюсь уверенно, спокойно, даже снисходительно.
— Я к подруге, — говорю ровно, — к Лейле Мусиной.
Он мнётся, смотрит на мою машину — чёрную «Тойоту» последней модели, а затем поднимает глаза на меня.
А я не похожа на женщину, которую можно развернуть.
— Подождите секунду, — он отходит, говорит что-то по рации.
Я не нервничаю и просто жду. Кажется, клиентка говорила, что у них идёт ремонт.
Через минуту он возвращается.
— Проезжайте, — кивает, возвращается на пост и поднимает шлагбаум.
Заехав на территорию, паркуюсь в первом же кармашке и глушу двигатель.
Декабрьский мороз обжигает лицо, как только я выхожу из машины. Воздух такой холодный, что щиплет ноздри. Я иду по дорожке. Каблуки чётко и ритмично цокают по плитке.
Всё проходит в тумане, пока я добираюсь на лифте до четвёртого этажа из пяти. В висках бьёт кровь, в ушах звенит. Самое сложное сейчас — сохранять самообладание.