— Никуда мы не поедем. Мы всё решим между собой. Тихо, без участия отца. Ты же понимаешь, что это не тот разговор, который нужно тащить в семью?
На эти слова я лишь улыбаюсь без тепла и радости. Ох уж эти мужчины, сплошные двойные стандарты.
— Правда? — переспрашиваю я. — Между собой и тихо?
Подхожу к нему вплотную и смотрю пристально в глаза.
— А когда ты привёз меня к отцу недавно, чтобы мне рассказали, куда я должна идти и какой мудрой я должна быть, ты не думал о том, чтобы решить всё тихо?
Анвар молчит, челюсть его сжимается и дёргается.
— Демо-версия мудрой жены закончилась. Я покажу твоему папе всё, что у меня есть: ваши переписки, фотографии, билеты в Дубай и не только. Я вылью столько говна, что ты его лопатами не разгребёшь.
— Откуда у тебя это? — спрашивает хрипло.
— От верблюда, — выплёвываю. — Иди, оденься уже. Я жду тебя внизу.
Разворачиваюсь, делаю шаг к выходу.
— Жанель, — хрипит он за спиной, заставляя остановиться.
Не оборачиваюсь, жду.
— Ты пожалеешь.
Усмехнувшись, продолжаю путь, но торможу у бедняжки Ясмин, которая прислонилась к стене, скрестила руки на груди и вцепилась пальцами в воротник халата. Красивая картинка рушится на глазах, потому что он пошёл в душ, оставив её здесь одну со мной.
Ясмин поднимает на меня полные слёз глаза. Такая эффектная секс-бомба и такая уязвимая сейчас.
Мне противно от всей сцены, но она должна была случиться, чтобы все иллюзии разрушились, и я смогла отпустить его и защитить себя.
— Ну что ты, зайка, не плачь, — подойдя поближе, говорю приторно-ласково. — На этой лужайке не получилось — попробуешь на следующей.
Она всхлипывает, поднимает голову, и по её лицу текут слёзы. В следующую секунду в её взгляде появляется отчаянный вызов.
— Отдай мне его, — даже не просит, а требует. — Анвар тебя не любит. Мы год вместе, со мной он счастлив. Он любит меня, он сам так сказал.
Я держу лицо из последних сил даже в условиях такой вопиющей наглости. В душу мне плюнули, подожгли, и синее пламя лижет рёбра, поднимается к горлу.
— Милая, ты сильно в себя поверила, да? — говорю мягко и нежно, что ещё больше давит ей на нервы. — Только он не Ричард Гир, а ты не Джулия Робертс. Тебе нужно знать своё место, зайка. Байзаковы не разводятся. Анвар слишком зависим от семьи, чтобы разводиться со мной. Поэтому тебя он трахает, а со мной у него семья.
Взгляд Ясмин меняется. Униженная и оскорблённая, она вскидывает подбородок выше, будто пытается вырасти. Дрожащим голосом она бросает мне:
— Неужели то, что он меня трахает, тебя не унижает? Ты, получается, себя не уважаешь?