— На что?
— На инфекции, передающиеся половым путём, — уточняю. — Она сказала, что её муж спал с проститутками.
Касым молчит. Потом лицо его темнеет, наливается тяжёлой злостью.
— Этого ещё не хватало. Она что, с ума сошла?
— Она обижена.
— Ты объяснил врачу, что эта информация никак не должна выйти за пределы больницы?
— Конечно.
— Дурак, — цедит Касым. — Похерил всё. Сошёл с ума от бабы. И что он там наплёл: она не была в эскорте. Кому он врёт?
— Я уже поручил своему человеку всё проверить.
Касым кивает.
— Это хорошо. Только на тебя и вся надежда. Хоть кто-то сохраняет голову холодной.
Усмехнувшись криво, одними уголками губ, я вспоминаю себя молодого. Совсем зелёным был, когда Касым начинал бизнес, а я учился в Институте народного хозяйства. У меня с детства математический склад ума, играл с дедушкой в шахматы и был жадным до знаний. Один раз помог брату с аудитом, второй, третий. Потом Касым сказал: «Мы будем работать в одной связке. Одна голова хорошо, а две — ещё лучше».
Середина девяностых. Время быстрых денег и возможностей, за которые нужно было хвататься зубами. Байзаковы - сын и внук военного лётчика и врача - выбили себе путь наверх. Сделали себя сами. И теперь всё это может рухнуть из-за похоти наследника.
В дверь звонят.
Касым вздыхает, трёт переносицу.
— Кто это ещё на ночь глядя?
Домработница идёт открывать. Из прихожей слышатся голоса - один строгий, женский, с металлическими нотками. По паркету цокают каблуки. Через несколько секунд на пороге гостиной появляется Сания - мать Жанель. Эффектная женщина. Гордая осанка, глаза, которые прожигают насквозь. Я всегда знал: с этой лучше не ссориться.
Касым встаёт.
— Сания?
— Как хорошо, что все в сборе, — тон Сании холоден, как декабрьский ветер за окном. — Только третьего не хватает.
— Что за тон, Сания? — Касым напрягается.
Я подхожу к брату и предостерегающе касаюсь его руки.
— Касым, остынь.
Сания переводит на меня взгляд. Он колючий и оценивающий, как всегда. Есть в ней всё-таки высокомерие, которого нет у дочери.
— Да, остынь, Касым. Тамерлан прав. — Она не спрашивает разрешения, проходит в гостиную, садится в кресло напротив. — Почему моя дочь говорит, что ты не разрешаешь ей разводиться? Вы кто такие, чтобы не отпускать её?
Касым садится обратно, смотрит на неё исподлобья. Я стою рядом.
— Это дело семейное. Они сами разберутся. На кону репутация не только Анвара, но и самой Жанель.
— Её репутацию испортил твой сын, Касым, — Сания не повышает голоса, но каждое слово попадает в цель. — А ты ничего не делаешь, чтобы остановить это.