— Как удобно сейчас меня газлайтить и перекладывать на меня всю ответственность, — усмехаюсь горько, чувствуя, как во рту вкус железа.
— А ты скажешь, не было этого? — повышает голос, теряя контроль. — Ты унизила меня перед ними…
Резко поднимаюсь и нависаю над столом, упершись в него ладонями, удерживаю себя, чтобы не рухнуть.
— Я унизила тебя? — переспрашиваю громко, почти срываясь на крик. — Анвар, ты спал с проститутками. Ты хоть понимаешь, что это патология — трахать женщин, которых до тебя человек сто уже трахнули? Ты - больной!
Анвар тоже вскакивает и резко хватает меня за шею, притягивая к себе. В этот момент мне становится по-настоящему страшно. Я никогда не видела его таким, словно в него вселилось что-то тёмное, чужое, бесконтрольное.
— Заткнись! — цедит он мне в лицо и отпускает.
Кровь стынет в жилах от этой метаморфозы. Холод накрывает мгновенно, будто меня выбросили на улицу голой, в декабрьскую ночь. Отойдя к столешнице, машинально кутаюсь в кардиган, словно он способен защитить от того, что уже произошло.
— Я тринадцать лет верила тебе, — бормочу сквозь дрожь, зуб на зуб не попадает. — Тринадцать лет я думала, что мы семья. Что ты меня любишь. Что наша дочь растёт в любви и уважении. А ты даже не подумал о ней, когда я попала в больницу. Моя мама забрала её, а ты — родной отец… где ты был?
Анвар обходит стол и идёт ко мне. Я в страхе вытаскиваю нож из подставки и выставляю перед ним, как щит. Рука не дрожит, и это пугает сильнее.
Господи… как я до этого докатилвсь?
— Убьёшь меня? — усмехается он, остановившись в двух шагах.
— Ещё раз поднимешь на меня руку — да.
Он опускает голову и тихо смеётся, убрав руки в карманы, будто всё происходящее — нелепая сцена.
— Жанель… тебя же саму всё устраивало? Ты же сама заглядывала мне в рот, сама на меня вешалась, ноги раздвинула сама, когда мы ещё не были женаты.
— Козёл, — с горечью выплёвываю я и прикусываю до боли нижнюю губу. Задел. Прямо туда, где ещё жива память о любви, чистой, доверчивой, слепой.
— Ты не можешь отрицать, что мужем я был хорошим, как и ты хорошей женой, — он продолжает, вбивая слова, как гвозди, — я был хорошим, нет, прекрасным отцом. И тебе не в чем было меня упрекнуть. Никогда.
— Актёром ты тоже был очень хорошим! — бросаю я, и голос мой звенит, как натянутая струна. — Отлично сыграл свою роль. Браво. Только теперь вся страна знает тебя. Твои друзья вместе со своими жёнами смеются над тобой, отец разочарован в тебе, а у Аиши из-за тебя будут проблемы в школе, потому что ты… ты опозорил её. Ты позор своей семьи, Анвар! Ты - позор!