У меня есть что ему сказать, но скандал я не устрою. И так показала свою уязвимость. Теперь всё будет чётко и по делу.
Аиша выходит из машины первой и направляется ко мне. Её отец открывает заднюю дверь, вытаскивает рюкзак и идёт за ней. Анвар выглядит как всегда, внешне ничего в нём не изменилось, просто перестал притворяться. Чёрное пальто застёгнуто на все пуговицы, серый шарф модно повязан, шапки нет.
— Мама, привет, — виновато улыбается Аиша.
— Иди в дом. Холодно, — прошу её и перевожу взгляд на Байзакова. — Нам с папой надо поговорить.
— Пока, папочка, — она поворачивается к отцу, обнимает его за талию, и он целует её в макушку.
— Пока, ещё увидимся, — обещает он, хотя я знаю, что он, скорее всего, пропадёт ещё на месяц, а потом, как ясное солнышко, появится.
Аиша убегает домой, а Анвар протягивает мне её рюкзак.
— Ты должен был сначала предупредить меня, — заявляю жёстко. — Так не делается.
— Я её отец.
— А я её мать, и она живёт со мной. Не надо манипулировать ребёнком.
Он криво усмехается, а мне хочется ударить его по самодовольному лицу.
— Кто манипулирует, так это ты.
Улыбаюсь, сдерживая свои преступные порывы.
— Ну как здоровье?
Ухмылка сходит с его лица, и он мгновенно мрачнеет, потому что я упомянула то, что он тщательно пытается от всех скрыть.
— Тебе не идёт быть сукой.
— Привыкай. И в следующий раз обговаривай со мной встречи с Аишей. На суде я тоже подниму этот вопрос.
— Осторожней, Жанель, я могу передумать и сделать так, что её оставят со мной.
Спокойно, Жанель. Это всего лишь угрозы, он никогда так не сделает, он просто запугивает.
— В нашей стране ребёнок с десяти лет решает, с кем хочет жить. Ты пытаешься быть для неё папой-праздником, но она всё равно выберет меня. И я не дам тебе извалять её в той же грязи, что и меня.
Анвар подаётся вперёд. Я хочу отступить, но он внезапно сжимает пальцы на моём предплечье. Рюкзак падает на плитку, а он нависает надо мной и цедит сквозь зубы:
— Знаешь, почему я тебя так и не полюбил, хоть и жил с тобой тринадцать лет?
— Осторожно, Байзаков, — заглядывая в его тёмные расширенные зрачки, предупреждаю его без тени страха. — Любое твоё движение закончится для тебя плохо в суде.
— Ты холодная, — говорит он с усмешкой. — Ты скучная, холодная и фригидная. И трахать тебя было так же скучно, как жить с тобой.
Внутри от этого запоздалого признания всё взрывается. Сейчас он обесценил меня, мою любовь и нежность. Я думала, в браке я раскрылась, я делала всё так, как было комфортно мне, а он искал другое и молча изменял. Нарциссический монстр — он хочет вывести меня на эмоции, но я не сдамся.