Дом тогда опустел резко и непривычно. Я впервые понял, насколько много пространства может занимать один ребёнок в жизни мужчины. Смех, шаги на лестнице, разбросанные книги, вещи и бесчисленное количество обуви в прихожей — всё это исчезло почти в один день.
Вернувшись, она чуть-чуть пожила со мной и съехала, сказав, что привыкла жить одна, а мне нужно устраивать личную жизнь и она не хочет мешать.
Устроил ли я эту личную жизнь? Нет.
— Папуль, — обняв меня, она прищуривается и присматривается, — ты откуда?
— Из офиса. А что?
— Ничего, — хитро улыбается. — Приятно пахнешь.
Оставляю это замечание без ответа и прохожу в гостиную. Её подружки, которых она приглашала на посиделки, уже ушли, в доме приятно пахнет едой. Завтра с самого утра снова будет многолюдно и шумно. И потом всё вновь погрузится в тишину.
Я невольно задерживаю взгляд на разбросанных по столу стаканах, коробках с десертами, пакетах, лентах, каких-то мелочах для свадьбы. Жизнь дочери меняется прямо у меня на глазах, а я до сих пор не понимаю, в какой момент маленькая девочка с косичками стала женщиной, которую завтра уведёт другой мужчина.
— Ты не отвечаешь, значит, у тебя было свидание, — не унимается дочь.
Ухмыльнувшись, сажусь на диван, а Аяла устраивается рядом и ластится.
— О! Я угадала! — восклицает она. — Кто она? Красивая? Всё серьёзно?
— Не скажу. Да. И нет.
— Опять нет? — разочарованно. — Ну пап, это несерьёзно.
— Зато честно.
Дочь берёт моё лицо в ладони и заглядывает в глаза, улыбаясь.
— Пап, я не хочу, чтобы ты остался один… в пятьдесят один.
— Слава Аллаху, я здоровый, обеспеченный человек. И одиночество мне не в тягость.
— Но я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Я счастлив, — уверяю её, хотя понятие счастья весьма расплывчато. — Я счастлив, если ты счастлива.
И это, пожалуй, единственное чувство, в котором я никогда не сомневался. Всё остальное в жизни можно поставить под вопрос, но не любовь к собственному ребёнку.
Выдержав недолгую паузу, она меняется в лице и спрашивает осторожно:
— И поэтому ты согласился с приездом мамы?
Вот эту тему я бы не хотел поднимать во второй раз, ведь согласился я исключительно ради неё. Они поддерживают какую-никакую связь, и если для неё присутствие матери важно, то так тому и быть, закрою на это глаза.
— Я надеюсь, сюда ты её не пригласила?
— Нет, конечно, — цокает она. — Это твоя территория. Сюда придут визажист, парикмахер, девочки, фотографы и от салона девушка, которая поможет мне надеть платье. А ещё тётя Жанель и Аиша.
— Жанель? — хмурюсь, услышав её имя. — Ты позвала Жанель?