Откинувшись на спинку стула, он сжимает в руке бокал с вином, но не пьёт, а смотрит в одну точку - туда, где танцует Жанель. Во взгляде нет злости или горечи, но есть что-то жадное, изучающее.
Поняв, что за ним наблюдают, Анвар поворачивает голову и смотрит на меня несколько секунд.
В этом безмолвном противостоянии - всё: его предательство, моя злость и вина за то, что я когда-то посоветовал ему ухаживать за ней, потому что видел ее влюбленность.
Анвар салютует бокалом, подносит его ко рту, делает глоток и медленно, с вызовом переводит взгляд обратно на Жанель.
Когда танец заканчивается, дядя жениха благодарит Жанель за танец и провожает ее до стола. Ведущий объявляет подарок от подруг — фильм о Жанель, где сначала идут ее детские фотографии, затем школьные, университетские. Я до сих пор не присел, а стою поодаль и смотрю на них из темноты.
— Какая красивая у нас выросла девочка, — появившаяся из ниоткуда Наира говорит негромко, но так, чтобы я уж точно услышал.
Делаю глубокий вдох и выдох, потому что не хочу обсуждать это с ней. Я разрешил ей прийти только ради дочери, но второй раз за вечер она пытается начать со мной диалог.
— Что ты хочешь? — не глядя на нее, спрашиваю.
— Ты даже не посмотришь на меня, Тамерлан?
Повернув голову влево, сталкиваюсь с ее глазами и сам не знаю, что сказать. В двадцать шесть лет я влюбился в безумно красивую двадцатидвухлетнюю девушку. Мне казалось, прекраснее нее я никого никогда не встречал. Мне было все равно, из какой она семьи, все равно на ее прошлое. Но потом вылезла вся грязь, которая отвернула меня от нее. И это не только слезы Аялы от материнской жестокости.
— Я думала, мы с тобой уже давно не воюем, — говорит Наира.
— Ты права, мне уже давно незачем с тобой воевать. Но ты явно что-то хочешь от меня.
Она медлит, вздыхает, обнимает себя за плечи, словно ей холодно.
— А если я хочу просто поговорить? Как адекватные, взрослые люди?
Повернувшись к ней корпусом, прячу руку в кармане брюк и отвечаю:
— Ты выбрала не то время и не то место для разговора, Наира.
— Тогда скажи, когда мы сможем поговорить?
— Не знаю. У меня плотный график.
— Тамерлан, — разочарованно качает головой. — Ради нашей девочки, которую мы создали в любви, неужели ты не уделишь мне время?
— Наира-Наира, — усмехаюсь. — Ты не изменилась и по-прежнему пытаешься манипулировать дочерью. Только девочка уже давно выросла и сама без пяти минут жена.
— Пожалуйста, Тамерлан. Или мне встать на колени перед тобой прямо здесь?
— Хорошо. Я скажу ассистенту, чтобы с тобой связался.
— Спасибо, Тамерлан, — она быстро касается моей руки, но, встретив в глазах неприязнь, быстро убирает ее.